По обе стороны измены

Глава 9

Я не знаю, как долго Вова пробудет в отъезде. Но, пока его нет, я решаю забрать свои вещи и вещи детей из квартиры.

– Не понимаю, почему должна уходить ты, а не Вовик? – возмущается Вика, которую я попросила посидеть с Арьей, пока меня не будет. – Пусть он собирает манатки и валит к своей белобрысой, раз у них такая любовь. Это и твоя квартира, между прочим!

– Я знаю. Но я не смогу там находиться, Вик.

– Это ещё почему?

– Потому что после того, как в ней побывала чужая женщина и не просто постояла у порога, а оставила после себя… – мне сложно подобрать подходящее слово, – след, находиться там, тем более с детьми, для меня неприемлемо. Я буду «видеть» её в каждом предмете, к которому она прикасалась или просто на него посмотрела. И ни одно дезинфицирующее средство не очистит от этого моё сознание.

– Можно выбросить кровать.

– Даже если я вынесу кровать и сожгу её посреди двора на ритуальном костре, мне это вряд ли поможет. Мне не просто противно, а мерзко.

– Можно вместе с мужем и его белобрысой лахудрой, – предлагает Малышкина по «доброте душевной».

– Вика, – выразительно смотрю на подругу.

– Ну ладно, ладно. Что началось-то? Уже и пошутить нельзя!

– Не до шуток мне, Вик.

– Да понимаю я, Алла. Козёл твой Вова.

– Уже не мой.

– Ой, давай мы ещё сейчас придираться к словам будем, – фыркает. – Мой, твой… Козёл. Хоть чей, – уточняет для большего понимания. – Он всё равно козёл.

– Вот и пусть его рога чистит ему его новая любовь.

– Рога? Ты что, тоже? – Малышкина впивается в меня в удивлённо-вопросительным взглядом.

– Что, тоже? – не понимаю.

– Тоже ему изменила.

– Нет! С чего ты взяла? – таращусь на подругу. – И с кем?

– С рогов и взяла. С кем? Да с кем угодно! Мало ли мужиков. Вон, у Аришки доктор, между прочим, неженатый ходит. А он очень даже ничего так.

– Вика, – чуть ли не стону. – Я имела в виду рога животного. Ты хоть раз видела козлов без рогов?

Семейное положение доктора оставляю без комментария.

– Живых я их вообще не видела. За исключение двуногих. А вот тебе насчёт моего предложения советую подумать.

– Какого ещё предложения?

– Наставить рога Вовику. Пусть примерит твою шкуру. Может, дойдёт до его мозгов хоть немного. Хотя чему там доходить. Там все мозги в штаны вытекли.

– Никакие рога никому я ставить не буду. У меня дети, Вик.

– И что?

– Им бы это пережить.

И мне тоже.

Заезжаю к маме за Костей, и мы с ним вместе едем домой. Сын сидит хмурый и не вытаскивает из ушей наушники.

– Костя, – зову, когда мы выходим из такси. – Ты так и будешь молчать? Что у тебя в школе? – пытаюсь разговорить.

– Нормально всё, – бурчит под нос.

– Тебе папа звонил?

Кривая усмешка вместо ответа.

– Ясно.

– Что ему звонить? Он же занят, – сын зло цедит последнее слово, вкладывая в него совсем другой смысл. – И если ты это стерпишь, я уйду из дома, – ошарашивает ответом. – В детский дом.

– Костя, пожалуйста, не говори так.

– А как я должен говорить? Я видеть его не хочу!

– Кость, давай мы сейчас соберём всё самое необходимое. И пока поживём у бабушки с дедушкой.

– А что потом?

– Я пока не знаю.

– А я знаю! Он вернётся, попросит прощения, и ты его простишь!

– Нет, Костя. Вчера я подала на развод.

Я не стала ждать, пока Арью выпишут, а потом ещё дожидаться целый месяц до рассмотрения дела.

– Развод? Ты подала на развод?

Вижу, что не верит.

Мне и самой сложно поверить, что я не просто говорю, а сделала это. Дети прекрасно знают, как я любила их отца. А любовь… Любовь может появиться внезапно, но за одно мгновение она не проходит. Нельзя разлюбить по щелчку пальцев. Но и любить предателя невозможно.

– Да.

– Ты точно это сделаешь?

– После всего, что мы видели, я не смогу жить с вашим отцом.

– Мам.

Теперь Костя обнимает меня.

– Ну? Ты чего? – Ерошу его прямые слегка длинноватые волосы. – Тебе подстричься надо, – замечаю.

– Я не хочу. Я хочу длинные. Сейчас так модно.

Ох уж этот упрямый характер. Решаю не спорить. Всё равно скоро каникулы.

Можно так стоять долго, но время у меня ограничено.

Я, не разбирая, кидаю свои вещи в сумку. Отдельно складываю документы на квартиру, свидетельство о браке и свидетельства о рождении детей.

Костя справляется сам, и я стараюсь ему не мешать.

– Мам, мне бы комп ещё, – спрашивает разрешения.

– Сам подключишь?

– Мам. – Костя смотрит на меня с таким видом, будто я сморозила глупость. – Конечно, подключу. Я же не маленький.

Не маленький. Это верно. Да и в любом случае нам придётся как-то обходиться самим.

– Отключай, значит. Сейчас приедет дед, и отнесёте в машину. Только аккуратно.

– Он уже здесь, – сообщает Костя, выглядывая в окно.

И, словно в подтверждение его слов, раздаётся телефонный звонок. Зажимаю смартфон ухом, застёгивая молнию на сумке. Мне остаётся собрать вещи дочери.

– Да, пап.

– Алла, я подъехал. Мне подняться?

– Да. Поможешь Косте отнести компьютер.

Захожу в комнату Арьи.

Мне не так больно было в своей спальне, как здесь.

Рисунки, поделки, которыми моя девочка так старалась порадовать любимого папочку, слишком живое напоминание о её чистой и искренней любви. Такой большой, что её хватало на всех. Сможет ли Арья когда-нибудь простить отца? Сложно сказать. Но мне кажется, что даже если она его простит, то прежней любви уже не будет.

Ничего, как прежде не будет. И моё сердце сжимается от понимания этого.

Бережно складываю рисунки в отдельную папку. Вряд ли Аря захочет их оставить, а для меня это память. Жаль только, что тот, кому они предназначались, не оценил всего этого.

Вот, пожалуй, и всё. Больше мне здесь делать нечего.

Помогаю погрузить сумки в машину. Их оказывается немного больше, чем я думала. Места в машине с трудом хватает, но возвращаться за ними ещё раз я не буду. Не хочу столкнуться с Вовой, или, не дай бог, с этой женщиной.