По обе стороны измены

Глава 12

Неожиданно. И в то же время очень подозрительно. Потому что Доронину незачем давать мне контакты лучшего адвоката. И так ли хороша на самом деле эта самая Наталья Бессонова, которую рекомендует друг моего мужа?

Благо сейчас не представляет большой сложности найти нужную информацию.

Наталья Бессонова больше известна по своей первой фамилии – Иконникова. И отзывов о её работе не просто много, а очень много. Она действительно профессионал своего дела. А у меня снова встаёт вопрос: зачем это Доронину? Который мучает меня настолько, что я не выдерживаю и пишу:

«Спасибо».

Ответ приходит незамедлительно.

«Рад был помочь».

Как всегда ничего лишнего. Эти слова я слышала от него много раз. Но сейчас немного другая ситуация. И передо мной снова встаёт тот же вопрос. Терять мне уже нечего, поэтому я спрашиваю прямо:

«Саша, зачем тебе это нужно?»

«Что именно?»

Этого следовало ожидать. Это же Доронин! Он не может просто ответить на вопрос.

«Помогать мне».

Приходится «разжевать», чтобы до него дошло.

На этот раз ответ не приходит очень долго. Но я вижу, что Саша что-то печатает.

«Я не знаю, что нужно сделать, чтобы ты мне поверила. Алла, я не враг тебе. Ни тебе, ни Арье, ни Косте. И никогда им не был».

Перечитываю несколько раз сообщение, пытаясь понять, какой смысл Доронин вложил в свои слова.

«Я не враг тебе. И никогда им не был»…

***

Я решаю не откладывать звонок адвокату. Утром, пока в палате проводится влажная уборка, а дочь уходит на физиолечение, я набираю номер Бессоновой. Мне везёт, и получается дозвониться сразу, хотя я была готова наткнуться на автоответчик, секретаря или какого-нибудь помощника. Я без понятия, кто у адвокатов имеется на побегушках. Поэтому немного удивляюсь, когда Бессонова отвечает сама. Вкратце обрисовываю ей сложившуюся ситуацию, делая акцент на то, что муж не хочет развода и вместо себя прислал доверенное лицо.

– Не удивляйтесь, Алла Александровна, в немалом количестве процентов среди разводящихся пар мужчины не имеют желания разводиться. По большей части, чтобы не делить нажитое в совместном браке имущество или бизнес. Я так понимаю, что сейчас вы находитесь в больнице с дочерью?

– Да. Но если нужно, я смогу подъехать.

– Сегодня у меня день расписан по минутам. Я напишу вам время, как только освобожусь. Прощу меня извинить, но начинается заседание.

– Да-да, конечно. Спасибо, – отвечаю поспешно.

– Пока ещё не за что, – успеваю услышать на фоне других голосов прежде, чем Бессонова отключается.

На самом деле есть за что. То, что у меня будет защитник, и мне не придётся в одиночку бороться против Крымова и Ардаева, дают ту уверенность, которая мне очень необходима. Любая поддержка, даже просто моральная, значит очень многое. А юридическая тем более. Особенно такого адвоката, как Бессонова Наталья Ивановна. Если, конечно, верить отзывам.

Внутри загорается крошечный лучик и озаряет моё лицо слабой улыбкой.

– Вам очень идёт улыбка, Алла Александровна, – застаёт врасплох Трофимов. – Хорошие новости?

– Доброе утро, Демид Эдуардович, – прихожу в замешательство.

Я не знаю, как много он успел услышать.

– Пока сказать сложно, – ухожу от прямого ответа.

– По крайней мере, вы улыбаетесь. А это уже хороший признак того, что день будет отличным.

– Даже так?

– Не иронизируйте, Алла Александровна. Я верю в приметы!

Мне приходится удивиться ещё раз. Я всегда считала, что врачи принадлежат к той категории людей, которые сами управляют этим миром. Ведь они порой вопреки всему спасают столько жизней. И вдруг приметы?

– Не удивляйтесь. Медики самый суеверный народ, хоть в это очень сложно поверить.

– Очень сложно. Как-то не верится, что хирург не придёт на операцию, если ему перебежит дорогу чёрная кошка.

– Придёт, конечно. Но сначала пропустит кого-нибудь вперёд, – сообщает, понизив голос. – А вообще, у нас другие суеверия. Когда-то, ещё в начале своей медицинской практики, я наивно считал, что результат любой операции зависит только от меня.

– А разве это не так?

Трофимов качает головой.

– Увы, но это далеко не так. Сейчас я понимаю, что, по сути, я всего лишь совершаю чёткие движения. Как робот, который выполняет определённую программу. Казалось бы, ты всё знаешь, во всём уверен, исключаешь все риски, но одна и та же операция даёт разные результаты. Ведь бывает, что в некоторых случаях стандартная операция, которая должна пройти как по маслу, превращается в сущий кошмар. Или же наоборот, успешно прооперированный пациент выкинет такое, что волосы на голове могут встать дыбом. Мне в этом плане хорошо, я почти лысый. А вот другим не позавидуешь.

От такой беззлобной самоиронии мне приходится прикрыть губы ладонью. Но Трофимов убирает мою руку.

– Не прячьте свою улыбку, Алла Александровна, – просит и задерживает своё касание чуть дольше. – Сегодня утром, когда я собирался на работу, в груди ныло такое тоскливое чувство, которое никак не охарактеризуешь по-другому, как «готовься, Демид, сегодня будет полная, простите, жопа». Это никак не объясняется ни с научной, ни с медицинской точки зрения, но такое бывает. И ты ничего не можешь с этим сделать или как-то предотвратить. Поэтому я уже приготовился к ней. Но, увидев вас, это чувство исчезло.

С сомнением качаю головой.

– Не верите?

– Не очень.

– А зря. В хорошие приметы нужно верить, Алла Александровна.

Трофимов ещё раз касается моего предплечья, словно «на удачу», и уходит прочь. Но самое неожиданное, мне тоже становится лучше. Легче.

Поэтому, когда на экране телефона высвечивается имя мужа, я легко принимаю вызов.