По обе стороны соблазна

Глава 1 Открытая книга

Давай научимся любить,
Не всех на свете, но друг друга!
Мотают стрелки круг за кругом,
Бегут, спешат, торопят жить…
Давай научимся любить!

Алёна Рулёва

В кино и в книжках всё обычно последовательно, логично и понятно, а в жизни почему-то происходит иначе. Действительность скорее напоминает китайский конструктор, где разрозненные детали не всегда стыкуются, некоторые забыли положить в упаковку..

В реальных событиях нет начала, середины и конца, они могут начаться и закончиться в любом месте, и в любое время, но всегда не так, как хотелось бы.

Контролировать происходящее можно лишь отчасти, поскольку события и действия взаимосвязаны миллионами нитей с окружающим миром, направляющим внимание и энергии одновременно во все мыслимые стороны.

То, что придаёт мыслям и действиям ускорение, возможно, раскручивает цепочку трагических последовательностей, а беды и злосчастья вполне могут оказаться стартом череды счастливых случайностей.

Мироздание не осведомлено о наших планах, потому, зачастую то, что выглядит финалом, чаще только обещание начала грядущего, причём вовсе не в линейном векторе. Красивые предсказуемые истории всегда выдуманы. Настоящее соткано из страстей и поступков, которым нет, и не может быть объяснения, потому что на выбор каждого последующего действия влияют миллионы факторов.

Мы не имеем возможности смотреть на события со стороны, выбирать заранее точные маршруты движения по лабиринтам судьбы, возвращаться в точки, откуда начинаются цепочки досадных, а порой трагических происшествий. Именно поэтому, сталкиваясь с серьёзными жизненными проблемами, многие не могут понять, что привело к тем или иным последствиям, почему титанические усилия, потраченные на то, чтобы созидать, привели к необратимым, или вовсе катастрофическим проблемам. Более того, мы вновь и вновь совершаем одни и те же ошибки, предполагая, что на этот раз должно получиться иначе.

Антон испытывал к жене странные чувства. Да, это определённо была любовь, но уж очень особенная, не как мужчины к женщине, скорее, как к маленькой девочке, которая почему-то очень быстро, буквально за несколько месяцев, повзрослела, выросла, и превратилась в сварливую даму, которую раздражает практически всё.

Несмотря на то, что Лиза сильно изменилась с тех пор, как в её чреве поселился малыш, Суровцев не мог относиться к ней иначе, чем было в самом начале их романтической истории. Он страдал, когда девочка плакала. Ему было плохо, когда его куколка проваливалась в истерику, чувствовал себя виноватым, когда она пыталась уколоть его больнее, обвиняя и оскорбляя. Антону казалось, что причина её странного поведения в нём.

Юноша брал на себя ответственность за всё, нагружал себя работой, чтобы обеспечить потребности жены, старался выполнить любую просьбу маленькой женщины. Ему было важно, чтобы она вовремя поела, чтобы ей было тепло и уютно, чтобы её никто не обижал.

Антон хотел чувствовать нежность любимой даже тогда, когда они были в ссоре, потому что не мог понять причину большинства конфликтов, надеялся, что с рождением первенца поведение супруги обязательно изменится.

Ему нравилось наблюдать, как она читает, активно помогая себе мимикой, как ест мороженое, вытирая сладкие губы рукавом, как готовится ко сну, как спит, смешно морща носик. Умиляли её нелепые детские привычки.

Суровцев мог сколько угодно долго держать девочку в объятиях, испытывая при этом небывалую эйфорию, даже если она при этом спала, любил мечтать о том времени, когда их жизнь изменится к лучшему. Собственно, лишь ради этого он согласился на перевод в редакцию.

Интуиция подсказывала Антону, что это ложный путь, что будет непросто, очень непросто, но не потому, что сложно освоить новую профессию, потому что придётся постоянно договариваться с совестью, и оказался прав. Беседа с первым секретарём райкома партии, знакомство с деятельностью главных комсомольцев района, отдельные реплики коллег по перу, с каждым днём больше и больше убеждали его в том, что журналистика, это политика, а не литература, что план на опубликованные строки ничем не отличается от борьбы за привесы.

Тем не менее, он готов был заниматься чем угодно, чтобы угодить любимой.

Правда, слово любимая из его уст звучало всё реже и реже. Если раньше он не мог произносить это важное слово оттого, что при этом испытывал головокружение, нереально насыщенные эмоции, сбой сердечных ритмов и затруднённое дыхание, то теперь, потому, что признание отчего-то утратило магическую силу.

Это совсем не означало, что и сама любовь обрела иной облик, просто иллюзии стали реальностью. Так бывает, когда дети случайно узнают, что подарок под новогоднюю ёлку кладёт не Дед Мороз, а родители. Исчезает сказочное очарование, вера в волшебство, но ощущение праздника от этого не утрачивает привлекательности.

Подготовка к поездке к тёще заняла довольно много времени. Были в жизни семьи моменты, которые

Антон делегировал Лизе, но не все. Он мужчина, значит должен заботиться о жене, тем более, что она теперь не одна.

Очень непросто было заставить девочку надеть двое рейтуз, два свитера под пальто, чтобы не застудить ненароком жизненно важные органы. Не обошлось и на этот раз без слёз, хотя истерики удалось избежать.

Зима прочно вступила в права. Север есть север, мороз забирает власть над погодой без репетиций.

Скандал Лизе не нужен. Поездка в родной дом для неё важна по множеству причин, сентиментальная грусть и болезненное расстройство по поводу родственных чувств из которых была не самой важной.

Нужно было удостовериться, что она всё ещё член семьи, потому что мама в последний приезд на полном серьёзе сказала, – ты теперь отрезанный ломоть, все вопросы и претензии к мужу. Я предупреждала, интимный товар обмену и возврату не подлежит. Муж теперь твой царь и бог. Хочет, казнит, хочет – милует. Погостила, проведала, молодец. У меня не дом отдыха, здесь трудиться надо, а ты прям городская стала. Ремня бы тебе, но это теперь не моя забота.