По осколкам прошлого

Пролог

— Ром, уходи, а, — Мила упрямо взглянула парню в глаза. Ей просто хотелось, чтобы он наконец ушел.

Интересно, как все меняется. Меньше двух лет прошло, а чувства, испытываемые ранее: смущение, даже стыд из-за собственного положения, непокидающее ощущение собственной ущербности — все выветрилось и растворилось во времени. В памяти осталась лишь тлеющая обида и нечто, похожее на ноющую, никак не желавшую отступать боль.

— Я помочь вообще-то хочу.

Помочь.

Мила грустно улыбнулась и задержала дыхание. Предательские слезы так и норовили выступить из глаз. Когда-то она нуждалась в его помощи. В простой поддержке. Добром слове. Рома ей этого не дал, зато оставил после себя разбитое, израненное сердце.

— Однажды, ты уже помог, — отозвалась девушка, как только вернула себе самообладание, — попользовался мною, а потом выбросил, как ставшего ненужным щенка, потому что щенок-то непородистый, так — дворняжка.

— Мил. Я тогда ничего не знал, — Рома переминался с ноги на ногу, то и дело переводя взгляд с одной стены на другую.

Безусловно, ему было некомфортно, но Мила вовсе не собиралась облегчать парню задачу. Мила усмехнулась, тряхнула головой, отгоняя ненужные воспоминания о прошлом. Их с Ромой прошлом. Нет, пусть та Мила, та наивная девочка, поверившая в сказку о прекрасном принце, остается в прошлом, там, где ее запечатали, похоронили и забыли.

— Конечно, откуда тебе было знать, что у меня умерла мама, а отец слег с инсультом через пару месяцев. Ты на курортах зависал, тусил с такими же богатыми мажорчиками. А до этого? Ты даже не смотрел в мою сторону при своих дружках, сестре... Знаешь, может, Волков и чудила, но честный, он никогда не притворялся, что ему есть до меня дело, а ты...

Она замолчала, отвела взгляд. Воспоминания все же обрушились на нее нежданным вихрем. Голова закружилась, где-то на задворках сознания зазвучали сказанные Ромой слова:

«Ты ведь не думала, что это навсегда»

Вдохнув побольше воздуха, Мила вновь посмотрела на неподвижно стоявшего сбоку от нее Шахова.

Рома молчал, только продолжал на нее смотреть. Как-то болезненно, даже жалобно.

— Почти два года прошло, Ром, я уже давно в тебе не нуждаюсь