По острию игры

Глава 14

— Дон!

Вибрирующая боль прокатилась от виска к виску, словно удар колокола. Растеклась по сторонам, формируя занывшую голову.

— Дон!

Ещё одна волна захлестнула пробудившиеся мысли.

— Дон!

Марья застонала и попыталась перевернуться на бок, чтобы зарыться под одеяло от надоедливого колокольного звона. Наська снова откуда-то достала эту чёртову штуку? Марья надеялась, что у сестры прошла тяга к кулинарии и непомерно громкому способу созвать семью ко столу.

Тело прошибло болью, когда Марья попыталась просто поднять руку. К горлу тут же подкатила тошнота, а дыхание спёрло. От резкой вспышки она распахнула глаза, сразу сжав их обратно под ярким светом, и застонала.

— Проснулась! — незнакомый мужской голос над ухом отозвался эхом в голове, перекрывая даже трель колокола. Следом раздался удаляющийся топот и хлопок двери.

Мужчина?

Марью обдало холодом. Кто это? И как он очутился в её спальне? Как он проник… домой? Домой?

В этот раз аккуратно открыв глаза, Марья увидела незнакомый тёмный потолок, по углам затянутый паутиной. До носа донёсся запах сена, животных и мокрой земли. В шею впивалось множество острых иголочек. Скосив взгляд, Марья опознала их — сено. Она лежала на огромном стогу сена. Где-то вне поля зрения фыркнула лошадь, видимо, недовольная соседкой.

«Сеновал», — пронеслось в голове у Марьи.

Она не дома. Даже не в захудалой съёмной квартирке, и тем более не в родительском доме. Это не Настя била в свой колокол, который она установила на кухне, призывая Марью на ужин, а совсем недалеко разносился настоящий церковный перезвон.

Тело постепенно начало наполняться возвращающимся сознанием, а вместе с тем и чувствительностью. Марья зашипела, попытавшись пошевелить рукой — плечо прострелило. По спине расползалась тупая боль, но несмотря на то, что Марья лежала на ней, она ощущала влажную прохладу, а не жар. Что-то холодное растекалось и по руке, животу, а также вязко сползало со лба. Правая рука болела меньше, в ней ныли все мышцы. Марья осторожно приподняла её, и до кончиков пальцев от плеча пробежали мурашки, будто кровь только сейчас вспомнила, что конечности тоже нужно снабжать. Пальцами Марья прикоснулась к жиже на лбу, и поднесла к глазам. Нечто похожее на зелёного прозрачного слайма облепило кожу. Не кровь.

— Что это? — прохрипела Марья, и не сразу узнала свой голос.

— Зелье здоровья.

Марья вздрогнула и отбросила руку в сторону, взглянув на дверь. От резких движений голову закружило, а по телу снова пробежала волна боли, но в этот раз будто приглушённая прохладным ветерком. Перед глазами задвоилось, но даже так Марья узнала вошедшего. Когда Златоокая подошла ближе и села рядом на табурет, два её лица уже сошлись в одно.

— Пришлось потратить одно, а они, знаешь ли, на деревьях не растут, — вздохнула она, сложив руки на груди.

Внутри Марьи всколыхнулась злость. Что за обвинения? Что за интонации? Елена смотрела на неё сверху вниз, вздыхала, явно пытаясь внушить вину за потраченные ресурсы, иначе зачем ещё говорить это. Насмехалась? Марья терпеть не могла, когда окружающие осуждали её.

— Зачем?..

Марья не смогла продолжить вопрос. Зачем её спасли? Или важнее: зачем потратилась на Марью, раз Златоокая такая бережливая стала?

Елена пожала плечами, поняв вопрос и без слов:

— Я-то думала, что ты ушла, а ты и правда в подвал спустилась. Настолько нужен ночлег? — Елена покачала головой. — Я ведь не чёрт верёвочный, чтобы девку губить, нашла б тебе угол тёплый. А мужики услыхали, что дерётся кто, а я и спустилась. Думала, забрели туда выпивохи, глядь, а там туши крысиные валяются все в крови. Решила, что перебили друг друга твари, а тут смотрю, тело-то одно человеческое. Только тогда тебя узнала. Сенька притащить тебя помог, а я вон, — она рукой указала на пузырёк рядом, который Марья раньше не заметила, — вытащила последние запасы. Не оставлять же тебя помирать. Я слово своё всегда держу, и если обещала кров за избавление от вредителей, то быть тому.

Ах, вот оно в чём дело. Марья сжала правый кулак. То есть Елена спасла её только потому, что Марья выполнила задание? А если бы не хватило сил на последнюю крысу, то её так и оставили бы умирать?!

Елена выглядела расстроенной. Даже виноватой, словно и правда переживала, что отправила девчонку к опасности. Даже протянула кружку с водой к губам, а другой ладонью протёрла зелье здоровья, которое преодолев бровь, норовило попасть в глаз. Но…

— Больно надо, — огрызнулась Марья.

Елена вскинула брови, якобы удивлённая дерзким ответом. Руки её дрогнули, и несколько капель из кружки пролились Марье на подбородок. А что ожидала Златоокая? Благодарностей? Да она спасла Марью только потому, что так записано в её коде! Марью не обманешь показушной добротой.

Некоторое время они так и смотрели друг на друга: Марья с нескрываемой ненавистью, а Елена с будто искренним удивлением. Но тут дверь распахнулась и на сеновал буквально ввалился Сенька.

— Ел-л-лена, — запыхавшись, Сенька даже начал заикаться. — Т-там… Там…

— Борька снова? — устало спросила Златоокая.

Сенька в ответ только кивнул. Бросил затравлнный взгляд на Марью, ответившую ему оскалом. Парень спрятался за дверь, и выглядывал уже оттуда. Где-то из глубины корчмы доносилась мужская ругань.