По правилам сердца

Глава 10

Вечер с родственниками в ресторане — самое утомительное, что можно себе представить. Особенно напрягает бесконечное позирование. Фото с мамой, с папой, с юбиляром, с бабушкой, с братом, с сестрой, с каждой тётушкой и со всеми вместе.

Я всегда недоумеваю — зачем столько фотографий? На память? Да кто будет рассматривать снимки, если их миллион? Причём каждый день появляются новые. И на каждом мы улыбаемся в камеру, обнимаемся, будто любящая семья.

— Катя, обними Аришу! — командует мама. — Макс, садись к ним. И улыбайтесь, покажите, что вы счастливы! Давайте, давайте. Кать, почему лицо такое кислое? Хочешь, чтобы у меня в комментариях спрашивали, не съела ли ты лимон?

Вздыхаю и растягиваю губы в улыбке. Брат и сестра делают то же самое. Мы привыкли. Мама с детства снимает нас для своей странички в соцсети, пишет восторженные посты о буднях своей безупречной семьи. Своей выдумано безупречной семьи. На самом деле мы вовсе не счастливы вместе. Точнее, мы не вместе, а каждый поодиночке, заперты в своих комнатах.

Но родственники и мамины подписчики верят, что у нас всё хорошо, мы отлично ладим и действительно, проводим чудесные выходные вместе. Бред.

После того как камера выключается, улыбки тускнеют, и каждый спешит запереться в своём мирке, уткнувшись в телефон. И если у брата и сестры есть собственный круг общения, то у меня нет вообще никого.

Уже через час лицо сводит от неестественных широких улыбок, и я принимаюсь оглядываться по сторонам, желая забиться куда-то в уголок, где меня никто не увидит. Мечтаю лишь об одном — чтобы меня оставили в покое.

Жёсткое, колкое вечернее платье, что выбрала для меня мама, ужасно топорщится, в нём неудобно сидеть, стоять, ходить, но при этом оно стоит целое состояние. Скорее бы от него избавиться. Карманов в этом дизайнерском безобразии не предусмотрено, поэтому мне приходится носить телефон в руках, что тоже не слишком удобно.

Скорее бы убраться отсюда подальше, переодеться в удобные шорты и свободную футболку, забраться с ногами в кресло, укрыться пледом и просто сидеть, глядя в окно, иногда перелистывая страницы какой-нибудь книжки… Но об этом остаётся только мечтать, вечер только набирает обороты.

Усаживаюсь на мягкий стул и прикладываю палец к экрану телефона, чтобы разблокировать. Проглядываю чаты. Везде тишина. Даже в том, что создала Вика, нет ни одного нового сообщения. А вот вчера шли бурные обсуждения: выбирали парней, на кого будут спорить девочки. Точнее, выбрали они при личной встрече, а вчера скинули в чат: кто кому достался.

«Главное правило: не влюбляться самим в предмет спора», – написала в последнем сообщении Вика и закрепила его.

Когда я увидела свою фамилию, сразу жаром обдало. Ещё бы, ведь мне предстояло влюбить в себя Стаса Красовского. Вот так, не больше и не меньше, самого Красовского. Я ничего не ответила тогда. Просто не знаю, что думать по этому поводу. И ещё меня напрягло одно обстоятельство: Вика в споре не участвует. Ну типа она организатор, ей можно… Ну… Как-то подозрительно, не нравится мне это. Если спорить, так всем.

В зале между тем становится шумно. Восторженные родственники поздравляют юбиляра, хвастаются своими подарками, аплодируют каждому, кто взял слово. Когда же это уже закончится? Может, попробовать выбраться отсюда? Поднимаюсь со своего места.

— Я неважно себя чувствую, — зачем-то пытаюсь привлечь внимание мамы.

— Так, Кать, не мешай. Ты не видишь, я занята? Сейчас торт будут выносить, нужно видео снять, — привычно отмахивается она, даже не глядя в мою сторону.

Я уже не обижаюсь. Вздохнув, молча отхожу. К папе и вовсе подходить не буду, он лишь пожмёт плечами, ведь это не его забота. Он зарабатывает деньги, мама занимается детьми. Полностью. Так что со своими проблемами идти нужно только к ней.

Ещё около получаса бесцельно скитаюсь по залу, сижу за столом, умирая от скуки, пересчитываю все светильники на потолке и стенах, в сотый раз выслушиваю историю тёти Марины, про то, как ей позвонили телефонные мошенники. Минуты тянутся как резиновые, а впереди ещё несколько часов.

В голове крутится только одна мысль: может, сбежать? Гоню её от себя, но она звучит всё настойчивее, заставляет подумать об этом варианте всерьёз.

А что? Отличная возможность проверить — заметят ли моё отсутствие. Вот правда! Будут ли искать? Вдруг просто сядут и уедут, не вспомнив про меня? А может, всё-таки начнут беспокоиться? Но это тоже не проблема — позвонят, да и всё.

Идея уйти из ресторана с каждой минутой кажется всё привлекательнее. Но всё же… дам им шанс. Встану, пойду на выход, и если хоть кто-то спросит, куда я, останусь. Не буду прятаться, красться или что-то в этом духе. Спокойно и открыто пойду к выходу.

Решаюсь. Встаю со своего места, поправляю неудобное платье, беру со стола телефон. Ариша, сидящая справа, бросает в мою сторону рассеянный взгляд. Останавливаюсь, жду, может, скажет что-то? Но нет, сестра молча отворачивается и опускает голову, глядя в смартфон, что лежит у неё на коленях. Она незаметно переписывается с кем-то, пока старшие родственники веселятся.

Тётя Марина, сидящая слева, тоже не обращает на меня внимания. Она увлечённо рассказывает свою историю про мошенников Сергею Ивановичу, мужу бабушкиной сестры.

Не спеша, направляюсь к выходу, прислушиваясь, не окликнет ли кто-нибудь? Но нет, не зовут. Покидаю зал, беру своё пальто, надеваю, застёгиваю на все пуговицы и выхожу на улицу.

Возле входа в ресторан стою ещё некоторое время, поглядывая на дверь. Может, хватятся меня и пойдут искать? Но нет. Никому я не нужна. Всем плевать. Я невидимка даже для собственных родственников. Разворачиваюсь и медленно шагаю прочь по тротуару. В груди пустота, в горле комок застрял, а в носу щиплет почему-то. Но я не знаю почему, правда, не знаю.