По праву крови...

Глава 3

Фотография

Марина работала на хлебозаводе, подрабатывала дома — шила на заказ. Денег не хватало. Бывало, приходилось не спать ночами, чтобы успеть дошить очередной заказ и утром отправиться уже на завод.

Аня росла очень смышлёной девочкой. Марина души не чаяла в ней. Она была для неё всем. И это не удивительно — ведь, кроме дочки, у Марины не было никого.

Аня училась на одни пятёрки, занималась танцами и очень любила читать книги.

— Мамочка, ты не забыла, что уже завтра у меня последний звонок, а ты ещё не подшила мне платье? — напомнила Аня.

— Помню, конечно, дочка, — Марина отвлеклась от выпечки и подняла глаза на дочку. — Как я могу забыть, что моя единственная дочь завтра с красной медалью заканчивает школу?

Аня подошла и обняла мать.

— Это твоя заслуга, — тихо сказала она, положив голову на материнскую грудь.

Всю ночь Марина шила. Утром должна была состояться линейка и прозвучать последний звонок. Платье надо было закончить обязательно. На хлебозаводе Марина взяла отгул, чтобы провести этот торжественный день рядом с дочерью.

В комнате пахло утюгом и духами. Аня крутилась перед зеркалом, поправляя волосы и рассматривая ленту выпускника — алую, с золотыми буквами. Марина стояла рядом, держа в руках аккуратно подшитое платье.

— Ну, давай, надевай, — мягко сказала она. — Сейчас все соберутся во дворе.

Аня натянула платье, Марина помогла застегнуть пуговицы на спине и пригладила складки.

— Красавица, — тихо улыбнулась она. В голосе дрогнуло что-то неуловимое.

Они шли по коридору школы, как когда-то — рука в руке. Только теперь дочка — взрослая, высокая, в каблуках и с новой помадой, а Марина — немного сутулая, уставшая, но счастливая.

Во дворе уже собирались люди, гремела музыка, фотографы щёлкали затворами, дети смеялись, кто-то плакал.

Марина замерла на краю площадки. Именно здесь, одиннадцать лет назад, она держала за руку первоклассницу в белых гольфиках и с бантиками. Ане тогда было страшно — она пряталась за мамину юбку, крепко вцепившись в ладонь.

А сейчас — стоит среди друзей, смеётся, машет ей рукой.
«Как же быстро время прошло...» — подумала Марина. — «Словно один вдох. Один взмах ресниц».

Она вспомнила, как тянула дочку одна — без выходных, без жалоб. Как бегала между двумя работами, как не позволяла себе ничего, лишь бы у Ани всё было: и платье на праздник, и кружки, и подарки на дни рождения.

Иногда казалось, что не справится. Но справилась.
И вот теперь — этот последний звонок.

Марина вытерла уголок глаза, улыбнулась и сделала шаг вперёд, чтобы быть ближе, когда Ане будут вручать аттестат. Всё было не зря. Всё.

Когда торжественная часть закончилась, заливисто прозвенел последний звонок, и в небо взвилась охапка воздушных шаров. Марина успела поймать взгляд Ани. Дочка улыбалась — по-настоящему, широко, как в детстве. Потом выпускники обнялись, начали фотографироваться, кричать, смеяться, плакать.

— Ты пойдёшь? — Аня стояла перед ней, уже переодетая в длинное вечернее платье. В руках — клатч, на лице — волнение, предвкушение, юность.

— Конечно, — Марина кивнула. — Веселись, это твой день.

Аня поцеловала её в щёку и вскоре скрылась в толпе. Марина ещё постояла немного, глядя ей вслед. Потом развернулась и медленно пошла домой.

В квартире было тихо. Даже слишком.

Марина сняла туфли, заварила себе чай, но так и не притронулась. Остановилась в коридоре, словно забыла, зачем пришла. И вдруг накатило — глухо, как приливная волна. Сердце сжалось.

Она подошла к шкафу, достала с верхней полки старый альбом в потёртой обложке, села на диван и открыла первую страницу. Там — Аня с двумя косичками и портфелем в форме сердечка. Первый звонок. Банты. Глаза полные тревоги и любопытства.

Марина медленно перелистывала страницы: утренники, поездки, подарки, море, снежные бабы во дворе, первый сломанный зуб. На одной из фотографий — она сама, уставшая, в какой-то смешной кофте, но с таким светом в глазах, что даже сейчас защипало.

«Я всё время была рядом, — подумала она. — И всё время не успевала понять, как быстро она растёт».

Слёзы капали на колени. Не от горя — от усталости, от облегчения, от осознания, что большой путь позади. Но ещё больше — от того, что впереди теперь будет не с ними, не с ней.

Марина сидела долго, пока за окном не стемнело. Где-то вдалеке гремела музыка, пускали салюты. А она держала в руках старую фотографию — Аня спит на её плече в автобусе, обняв плюшевого зайца.

Марина прижала снимок к груди.

— Спасибо тебе, дочка, — прошептала она. — За всё. И прости, если чего не смогла.