По праву крови...

Глава 4.

Рассвет

Ключ повернулся в замке почти неслышно. Марина приоткрыла глаза — уже рассвело. Шторы светились бледным июньским утром. Где-то вдали пели птицы, и тиканье часов на кухне звучало особенно отчётливо.

Аня вошла на цыпочках, стараясь не скрипнуть дверью. Но Марина уже встала.

— Мам, ты не спишь? — прошептала дочка, снимая туфли.

— Уже нет, — Марина закуталась в домашний кардиган и вышла из комнаты. — Как всё прошло?

Аня пожала плечами и устало улыбнулась. Макияж слегка размазался, в волосах застрял блестящий конфетти. Она выглядела уставшей и счастливой.

— Хорошо. Очень. Танцевали до утра. Фоткались. Салют был.

Марина прошла на кухню, достала две чашки.

— Кофе или чай?

— Чай. Чёрный. Только послаще.

Пока вода закипала, они молчали. Аня села за стол, подперев щёку ладонью.

— Мам... — вдруг сказала она. — Спасибо тебе.

Марина обернулась.

— За что?

— За всё. За платье. За то, что не ворчала, когда я не хотела идти на линейку. За то, что вообще… всегда была.

Сердце Марины сжалось. Она села напротив. Хотела что-то сказать, но только кивнула и улыбнулась. Слова сейчас были лишними. Всё, что нужно, уже было между ними.

Чай оказался горячим и сладким. За окном розовел рассвет. Новый день начинался тихо — без фанфар, но с ощущением чего-то важного.

И они просто сидели — две женщины, мать и дочь, пережившие первый большой рубеж.

Аня вертела чашку в руках, не поднимая глаз.

— Мам, а можно я тебе кое-что скажу? Только ты не перебивай сразу.

Марина насторожилась.

— Говори.

— Я, наверное, не поеду сразу в университет. Возьму академ. Ну, на год. — Она быстро взглянула на мать. — Я хочу быть поближе. Пока…

Марина нахмурилась.

— Пока что?

— Пока ты не сходишь к врачу. Мам, ну серьёзно. Ты уже два месяца кашляешь. Вечно усталая. Помнишь, как у тебя руки дрожали, когда ты сумку несла?

Марина махнула рукой, чуть раздражённо.

— Ну что ты, Ань. Ерунда. Просто весна такая была. Аллергия, давление. Переутомилась немного. Сейчас лето — отдохну, всё пройдёт.

Она сама почти верила в то, что говорила. Или просто очень старалась поверить. Но мысль о том, что из-за неё дочь откажется от планов, казалась ей невыносимой.

— Мам... — голос Ани дрогнул. — Мне не восемь лет. Я вижу. Вижу, как ты по вечерам глотаешь таблетки и думаешь, что я не замечаю. Ты похудела. Ты спишь по три часа. У тебя синяки под глазами не сходят. Это не "весна такая".

Марина отвела взгляд. Почувствовала, как дрожит палец, обвивающий ручку чашки. Раньше бы не заметила. А теперь — стало холодно внутри.

— Я просто не хочу, чтобы ты…

— Чтобы я волновалась? — перебила Аня. — А я уже волнуюсь. Я хочу, чтобы ты была здорова. Чтобы была со мной. Надолго.

Марина молчала. Потом тихо сказала:

— Хорошо. Я подумаю.

Аня кивнула. Но по глазам было видно — она не отстанет. Она выросла. И теперь тоже может заботиться.

Марина вдруг ощутила, как внутри что-то перевернулось. Будто роли незаметно поменялись, и в этой кухне, на рассвете, две женщины стали ближе, чем когда-либо.