По праву крови...

Глава 14

С утра в доме царило лёгкое возбуждение: Аня сновала между комнатами, пыталась уместить в рюкзак все «жизненно необходимые вещи» и при этом не забыть зарядку, фонарик и запас носков.

— Мам, ты не видела мой флисовый свитер? Тот, с высоким горлом?

— Он в сушилке, — спокойно ответила Марина, заваривая чай. — Я вчера постирала.

Аня вынырнула из своей комнаты с благодарным вздохом, натянула свитер поверх футболки и снова исчезла за дверью.

Марина поставила чашку на стол и улыбнулась.
Её дочь — уже совсем взрослая. Готовится к походу сама, уверенно, с огоньком в глазах. И хотя сердце всё равно сжималось от привычной тревоги, в душе было неожиданно спокойно.
А ещё — легко.

Три дня. Всего три дня.
Но этого будет достаточно, чтобы успеть всё: доехать, сдать анализы, сходить на повторный приём. Не под контролем, не на виду — тихо, в своём ритме.
Пока Аня отдыхает, Марина займётся тем, что давно откладывала.
Без лишних слов. Без беспокойства в глазах дочери.

— Мам? — Аня снова появилась на пороге. — Всё. Я готова. Даже не верится. Мы выезжаем через час, Лёша уже с ребятами на вокзале.

— Ты молодец. Всё собрала?

— Вроде да. Проверила список трижды. — Аня закатила глаза. — Ещё чуть-чуть — и я начну нервничать из-за погоды на Марсе.

— Возьми ещё яблок и бутылку воды в дорогу, — напомнила Марина. — И напиши, как доедете. Или хотя бы просто: «я жива».

Аня рассмеялась, подошла и вдруг крепко обняла её:

— Ты сегодня какая-то особенно добрая.

— Потому что ты сегодня особенно взрослая.

Они простились у двери.
Марина смотрела, как Аня убегает по лестнице с рюкзаком, как звонко хлопает входная дверь.
Потом закрыла её за собой, облокотилась на стену и на минуту прикрыла глаза.

Теперь можно.
Теперь — её время.

Запись в дневнике. Ночь.

Аня поедет.
На три дня — с палатками, с друзьями, с Лёшей. Она так светилась, когда рассказывала. Я не смогла отказать, даже если бы очень хотела. И не хотела — если честно. Она растёт. Учится быть самостоятельной. А мне остаётся учиться её отпускать.

Мне страшно.
Но я ничего не показала.

Я смотрела ей в глаза и кивала. Слушала, что взять, как они поедут, как вернутся. И только сжимала руки на коленях, чтобы не выдать, как дрожат пальцы.

Это хорошо, что она уедет.
Эти три дня — мне нужны. Я успею сдать анализы. Успею получить ответы.

Я очень боюсь этих ответов.
Очень.

Я даже не могу вслух назвать, чего боюсь.
Но чувствую — где-то внутри уже что-то изменилось.
Тело подсказывает, пугает, шепчет по ночам.

Я не имею права сдаться. Мне надо быть сильной. Ради неё. Ради нас.

А пока — шью. Машинка гудит, стрелки бегут по кругу. В доме тишина, только чайник свистнул тихонько, как будто и он старается меня не тревожить.

Я справлюсь.
Я обязана справиться.

Марина пыталась всячески отвлекать себя. Читала книгу, смотрела сериал. Но всё не получалось по-настоящему — мысли возвращались обратно, снова и снова.

Она сидела у окна с чашкой остывшего чая. В комнате было слишком тихо. Даже радио выключила — невыносимо было слушать чужие голоса, когда внутри всё вибрировало от тревоги. Завтра — день, когда надо будет сдать анализы. А сегодня… сегодня просто надо было как-то дожить.

Телефон коротко завибрировал. Сообщение от Катерины:

«Если ты свободна, приходи ко мне. Просто поболтать. Или прогуляемся немного?»

Марина уставилась на экран, будто не сразу поверила в реальность этого простого, человеческого жеста.
Её будто подтолкнули изнутри — она тут же начала набирать ответ:

«Я с радостью. Можно прямо сейчас?»

Ответ пришёл мгновенно:

«Конечно. Жду. Хочешь — по пути захватим кофе.»

Марина уже вставала, словно её тело само знало, что нужно. Надела кардиган, перекинула через плечо сумку. Ей не было всё равно, куда идти — главное, не оставаться одной в этой тишине, в этом ожидании, которое сводило с ума.

В подъезде она глубоко вдохнула.
Катерина — её тихий спасательный круг сегодня.
И Марина ухватилась за него обеими руками.

Катерина ждала у кофейни на углу — в лёгкой куртке и с двумя стаканами. Один протянула Марине, когда та подошла.

— Я подумала, что ты не откажешься от капучино, — сказала с тёплой улыбкой. — С корицей. Как ты любишь.

Марина чуть не расплакалась от этой неожиданной заботы.
Вместо ответа только кивнула и обняла Катерину — коротко, но крепко.

— Спасибо, что позвала, — сказала она, когда они зашагали по тротуару, мимо цветущих кустов и редких прохожих. — Сегодня было ужасно. Я не знала, куда себя деть.

Катерина бросила на неё внимательный взгляд, но не стала сразу спрашивать.

— Бывает. Иногда тишина — хуже боли. Особенно, если чего-то ждёшь.

— Завтра я сдаю анализы, — выдохнула Марина. — Важные. Врачи сказали… В общем, я всё утро прокручивала в голове самое страшное. И не могла ни читать, ни писать, ни просто уснуть.

Катерина слегка коснулась её руки:

— Понимаю. У меня был похожий момент, когда я ждала результатов по маме. Эти сутки тянулись как резина. Всё внутри дрожало.

— Да… именно так, — кивнула Марина. — Я даже с Аней не говорю об этом. Не хочу её пугать раньше времени.

Они свернули в маленький сквер. На скамейках сидели старички, дети гонялись за голубями. Было спокойно, почти как раньше — до этой тревожной неизвестности, нависшей над Мариной.

— Давай просто будем гулять. Без тяжёлых мыслей, — предложила Катерина, садясь на лавочку и пригубив кофе. — А потом пойдём ко мне. Я пекла пирог. Можно посмотреть что-нибудь глупое. Или просто помолчать вместе.

Марина снова почувствовала ту самую дрожащую благодарность.
Она села рядом, сделала глоток кофе, посмотрела в небо, где медленно плыли облака.

— Ты даже не представляешь, как это сейчас нужно. Спасибо, Катя.

— Я представляю, — мягко ответила та. — Просто помни: ты не одна. Ни завтра, ни после.