По праву крови...

Глава 21

Ночь выдалась тревожной. Марина почти не спала — её одолевали какие-то навязчивые, пугающие сны, словно подсознание пыталось донести что-то важное.
В семь утра она, наконец, потянулась. Как же хотелось проснуться в другом мире — том, где ничего не случилось. Где всё спокойно. Но реальность сразу напомнила о себе.

Когда она поднялась с кровати, её закружило. Пришлось снова лечь, пытаясь унять гулкий пульс в ушах.
— Всё хорошо, — шептала она себе, стараясь дышать ровно.

Спустя несколько минут она всё же поднялась, накинула халат и пошла ставить чайник.
Умываясь, Марина рассматривала своё лицо в зеркале: тёмные круги под глазами, уставший, будто чужой взгляд.
Когда же она успела так измениться? Или это — признаки болезни?

Стараясь отогнать мрачные мысли, она заварила себе крепкий чай, взяла в руки телефон — лишь бы заглушить гнетущую тишину.

Работа немного отвлекла. Нужно было закончить платье — Зоя вот-вот зайдёт за заказом.
Марина села за швейную машинку и сосредоточилась на строчках. Но мысли неумолимо возвращались к главному: как не выдать себя Ане? Как не напугать её, остаться спокойной и светлой?

— Как хорошо, что у Ани есть Лёша, — подумала Марина. Ей хотелось верить, что он действительно надёжен. — Если со мной что-то случится, она не останется одна.

Но потом пришла новая мысль — настойчивая, пугающая:
— Как исчезнуть на пару дней, чтобы лечь в больницу и ничего не рассказать? Как всё организовать, чтобы Аня не заподозрила?

После того как Зоя забрала платье, Марина принялась за тесто. Хотелось, чтобы Аня вернулась в дом, где пахнет пирожками, где всё по-прежнему. Хотелось хоть на вечер создать иллюзию нормальности.

Аня появилась ближе к вечеру — с сумкой через плечо, чуть загорелая, в куртке, к которой прилипли еловые иголки. Пахла костром и свежестью — как будто принесла с собой весь лес.

— Мам! — раздался её голос с порога. — Я дома!

Марина поспешила в коридор, улыбаясь шире, чем собиралась.
— Ты как будто месяц где-то пропадала, — сказала она, обнимая дочь. — Ну что, живая?

— Ещё бы! Там так классно, ты не представляешь! — Аня сбросила обувь, понесла сумку в комнату. — Все такие хорошие, еда вкусная, каждый вечер — у костра...

— Подожди, поешь сначала. Я напекла пирожков — с картошкой и капустой.

— Серьёзно?! — Аня всплеснула руками. — Мам, ты волшебница!

На кухне было уютно: чай в кружках, горячие пирожки под полотенцем, мягкий свет лампы.
— Всё как будто не изменилось, — сказала Аня, откусывая. — А я, кажется, поменялась. Стала смелее. Там было столько разговоров по душам, ночных прогулок... Я даже одна ночью по тропе ходила.

— Правда? — Марина с интересом взглянула на неё. — Не испугалась?

— Было странно, но как будто... правильно. И знаешь, я там нашла книжку. Старую, без обложки, почти развалившуюся. И в ней была такая фраза:
«Иногда тишина говорит больше, чем крик. Важно только научиться слушать».

— Красиво, — тихо ответила Марина. Её взгляд на секунду ушёл куда-то вдаль.

— Я всё думаю, — продолжила Аня, — это просто совпадение или знак?

Марина не ответила сразу. Она смотрела на дочь и чувствовала, как с её возвращением в доме стало по-настоящему тепло. Спокойнее. Живее.

— Может, и знак, — сказала она наконец. — Главное, что ты слышишь. Себя, мир вокруг. Это, знаешь, редкий дар.

Аня улыбнулась, потянулась за ещё одним пирожком.
А Марина смотрела на неё — с благодарностью, нежностью, замиранием. Будто впитывала этот миг в память.

Потому что не знала, сколько таких вечеров ещё останется.