По праву крови...

Глава 25

Аня не могла лежать в постели. Сон ушёл, как только она открыла глаза. Волнение перед встречей с родителями Лёши сжимало грудь и не давало покоя.

Она тихо вышла из комнаты и направилась на кухню. Там уже хлопотала Марина — в халате, с собранными волосами, она что-то жарила на сковороде, напевая себе под нос.

— Не ожидала увидеть тебя так рано на кухне, — улыбнулась она, повернувшись.

Аня подошла и крепко обняла мать. Та прижала её к себе, погладила по волосам.

— Всё будет хорошо, Анюта. Такая чудная девочка просто не может не понравиться, — сказала Марина мягко.

Аня кивнула, сдерживая дрожь в голосе, и села за стол.

— Спасибо, мам.

Она взяла ложку и попробовала овсянку, которую Марина только что сняла с плиты. Завтрак в этот день казался особенно важным — как будто с него начинался новый виток жизни.

Марина поставила перед дочерью кружку с чаем и села напротив, внимательно наблюдая.

— Ты нервничаешь, — сказала она почти шёпотом, будто не хотела спугнуть Анину сосредоточенность.

Аня пожала плечами.

— Конечно. Я даже не знаю, какие они. Вдруг я им не понравлюсь? Или они подумают, что я… не та?

Марина вздохнула:

— Аня, ты не пробное блюдо в меню, чтобы “понравиться или не понравиться”. Ты — человек, которого выбрал их сын. Всё остальное — дело времени и душевной гибкости. А у нормальных родителей она есть.

Аня усмехнулась, но тревога в глазах не исчезла.

— Он говорит, что они строгие. Что мать всё контролирует, а отец почти не разговаривает.

— Значит, будут изучать. А ты просто будь собой. Не старайся понравиться любой ценой. Ты умеешь быть доброй, честной и сильной — этого достаточно.

Марина встала, подошла к дочери и поправила ей волосы, как в детстве.

— Если вдруг станет страшно — представь, что я рядом. Сижу в углу и подмигиваю. Ты же знаешь, я бы их точно не испугалась.

Аня рассмеялась — искренне, с облегчением.

— Мам, ты — моя суперсила. Спасибо.

— Всегда, Анюта. А теперь — ешь. Холодная овсянка никому ещё не прибавляла уверенности.

---

В комнате Ани царил лёгкий беспорядок: кровать завалена одеждой, на спинке стула висело платье, которое она так и не решилась надеть. Аня стояла у шкафа с прищуром, перебирая футболки.

На кухне звенела посуда, шипела сковорода. Марина хлопотала с самого утра — варила, запекала, раскладывала по контейнерам.

Через несколько минут она заглянула в комнату, приоткрыв дверь локтем.

— Дочь, я тут немного еды приготовила — чтобы пока меня не будет, ты с голоду не умерла, — сказала она с лёгкой улыбкой.

Аня обернулась:

— Маам! Я уже взрослая. Яичницу, макароны и даже суп могу сама.

— Всё равно, мне так спокойней, — Марина вошла, держа в руках свёрток с пирожками. — Вдруг забудешь поесть. Ты же, когда волнуешься, весь день на одной чайке живёшь.

Она присела на край кровати, смахнула с покрывала свитер и посмотрела на дочь.

— Анюта… Лето в самом разгаре. Скоро поступление. Ты уже думала, чем будешь заниматься?

Аня замерла, затем села рядом.

— Думаю подработать где-нибудь. У вас на хлебозаводе не нужны, случайно, рабочие? — спросила она полушутя.

Марина вскинула брови.

— Хочешь вставать в четыре утра и месить тесто?

— Если честно, да. Лучше уж так, чем просто сидеть. Надо же с чего-то начинать.

— Отличная идея. Я спрошу у Ольги Петровны. Если что — дам знать.

Они помолчали. Аня глядела в пол, облокотившись на руки.

— Мам… спасибо за всё. За завтрак, за еду в контейнерах, за то, что не давишь.

Марина улыбнулась и коснулась плеча дочери:

— Я просто тебя люблю, Анюта. Всё остальное — уже как приложение.

---

Платья валялись на кровати. Зелёное — слишком яркое. Синее — слишком школьное. Белое — слишком маркое. Аня уже третий раз стояла перед зеркалом, надевая одно за другим. Всё казалось «не тем».

— Всё не то… — пробормотала она и вздохнула.

Из кухни выглянула Марина.

— Что случилось?

— Я не могу выбрать платье. Всё либо дурацкое, либо старушечье, либо… ну как в чехле от чайника.

Марина зашла, окинула взглядом одежду.

— Ну, это и правда как чехол, — кивнула она на жёлтое. — А вот это, — она подняла серо-лавандовое с короткими рукавами и лёгкой драпировкой, — ты в нём была на весеннем концерте. Помнишь?

Аня замерла.

— В нём мне все сказали, что я взрослая и красивая…

— Потому что ты и была прекрасна. Примерь его.

Аня надела платье, посмотрелась в зеркало. Улыбнулась.

— Может, и правда.

— Даже не может — точно, — подтвердила Марина. — Вот теперь вижу свою дочку — умницу, красавицу и вполне себе будущую невестку.

— Мам!

— Я ничего не намекаю. Просто констатирую факт.

Марина уже доставала плойку.

— Садись. Завьём чуть-чуть — только чтобы живые волны были. Как в кино.

Аня послушно опустилась на стул. Тёплые пальцы матери перебирали волосы, наматывали на щипцы. Запах мятного спрея смешивался с домашним теплом кухни. Было спокойно. И по-настоящему по-домашнему.

— Волнуюсь, — прошептала Аня.

— Это нормально. Но ты не одна. И главное — он выбрал тебя. Запомни это.

Когда причёска была готова, Марина застегнула на Ане цепочку с маленьким кулоном.

— Готово. Теперь ты настоящая героиня вечера.

И словно в подтверждение — в дверь позвонили.

Аня замерла.

— Это он?

— Похоже.

Марина выглянула в коридор, затем вернулась:

— Лёша. В рубашке. С цветами. Очень волнуется.

Аня выдохнула и встала.

— Ну, пошли…

У двери стоял Лёша — немного растрёпанный, с охапкой лилий.

— Ты прекрасна, — сказал он, и в голосе было так много искренности, что Аня на миг забыла, что собиралась волноваться.

Они попрощались с Мариной и вышли вместе в тёплый вечер — навстречу ужину, который казался Ане не просто знакомством, а шагом в новую, взрослую жизнь.

---