По праву крови...

Глава 28

Аня стояла перед зеркалом, перебирая кофточки. Хотелось выглядеть особенно красиво — не слишком нарядно, но так, чтобы Лёша, увидев её, улыбнулся с тем самым выражением, как тогда, на лестничной площадке. В итоге она выбрала лёгкое голубое платье и распустила волосы.

Когда в дверь позвонили, сердце вздрогнуло — будто в первый раз.

Лёша стоял с букетом ромашек.

— Не смог пройти мимо, — улыбнулся он.

— Спасибо. Они такие… летние, — Аня взяла букет, улыбнулась в ответ. — Проходи, я только сумку возьму.

Они вышли в тёплый вечер. Город будто радовался вместе с ними. По дороге в кино Лёша заговорил, немного взволнованно, с блеском в глазах:

— Ты знаешь… ты им понравилась. Очень. Мама потом сказала: «Вот такая девушка — светлая». А отец — впервые вообще ничего против не сказал. Это рекорд!

Аня рассмеялась и тут же обняла его прямо на ходу, уткнувшись в плечо.

— Я так рада. Правда. Боялась, как всё пройдёт… А сейчас — будто гора с плеч.

Она отстранилась, взглянула ему в глаза и поцеловала — легко, с радостью.

Кинотеатр был почти пуст — вечер буднего дня. Лёша купил большой попкорн и выбрал последние ряды — «ряд для поцелуев», как он пошутил.

Аня засмеялась, уютно устроилась рядом, под его плечом. Свет погас, на экране пошли трейлеры, но им было всё равно. В темноте его рука нашла её ладонь, потом губы — тихие, тёплые поцелуи, полные благодарности и обещаний.

Фильм шёл, но их собственная история была куда интереснее.

---

День тянулся медленно. Марина немного подремала, потом листала старую брошюру, оставленную кем-то на тумбочке — больше от скуки, чем из интереса. Несколько раз заглядывала медсестра: спрашивала о самочувствии, мерила давление, делала записи в карту. Всё текло в привычном больничном ритме — размеренно, почти вне времени.

К вечеру солнце спряталось за деревья, и в палату начали заглядывать длинные тени. Внизу, в больничном парке, кто-то всё ещё сидел на лавочке, кто-то курил у стены, кто-то медленно шёл, держась за перила.

Дверь тихо скрипнула.

— О, так и знала, что не спишь, — сказала Ленка, заглянув в палату с пакетом в руках.

— Привет, — Марина приподнялась на локтях. — Заходи, у нас тут свободно.

Ленка прошла внутрь, поставила пакет на стол.

— Я без шаров и фанфар, но с мандаринами и пирогом. Внизу бабушка одна продавала — говорит, сама пекла. Ну, я и сдалась.

Марина рассмеялась — по-настоящему, легко.

— Ты не изменилась. Всё тащишь, лишь бы пахло вкусно.

— А как иначе? Это же терапия. Только съедобная.

Ленка присела на край кровати, достала свёрток и развернула ароматный ломоть пирога.

— Пробуй. Если откажешься — обижусь и съем сама.

Марина отломила кусочек, попробовала.

— Неплохо… Или я просто соскучилась по нормальной еде.

— И по нормальной жизни, — добавила Ленка. — Но это мы тоже вернём. По кирпичику.

Марина посмотрела на подругу — ту самую, что была рядом и в радости, и в темноте. Даже здесь, в больничной палате, с ней становилось тепло.

Доела пирог, запила чаем из кружки с облупленным рисунком ромашек и вдруг вздохнула — глубоко, будто выдохнула что-то, долго жившее внутри.

— Я Ане не сказала, — тихо призналась она. — Что легла сюда. Написала, что уехала на дачу с тобой, как договаривались. Она даже не спросила ничего — поздно проснулась. Я только «доброе утро» ей ответила.

Ленка замолчала. Смотрела внимательно.

— Боишься напугать?

Марина кивнула.

— Ей и так непросто. А я… сама не до конца всё понимаю. Хочу быть сильной. Чтобы она думала: «Мама справится». А я… боюсь.

— Конечно, боишься, — мягко сказала Ленка. — Я бы тоже боялась. Любой бы. Но ты не одна. Есть Аня. Есть я. Есть врачи. Ты не в бездне. Это не бой насмерть — это путь. Трудный, но проходимый.

Марина отвела взгляд. За окном фонарь отбрасывал золотистое пятно на подоконник. Ночь надвигалась, но внутри стало чуть светлее.

— Думаешь, мне стоит ей сказать?

— Думаю, ты сама поймёшь, когда. Не из долга и не из вины. А когда почувствуешь — она готова. Или ты готова. Но долго молчать нельзя. Это как стоять спиной к двери: слышишь, что за ней, но не открываешь.

Марина улыбнулась — с благодарностью.

— Спасибо, что пришла.

— Я всегда приду. Даже в другой конец города. Даже в другой конец жизни, — сказала Ленка и взяла её за руку. — Ты же знаешь.

Марина кивнула.

Знала. И это давало силы.

---

После фильма они вышли на улицу. Ночь уже окутала город, но воздух оставался тёплым и свежим. Лёша предложил пройтись до набережной, и Аня с радостью согласилась — не хотелось, чтобы этот вечер заканчивался.

Они шли молча, но в каждом шаге чувствовалось что-то новое, хрупкое, но настоящее. Аня поглядывала на Лёшу — лёгкая походка, искренняя улыбка каждый раз, когда их взгляды встречались. Он светился изнутри.

— Знаешь, мне так хорошо с тобой, — сказала она, легко коснувшись его локтя.

Лёша остановился, посмотрел ей в глаза. Его взгляд был мягким, уверенным.

— Мне тоже. Я просто не понимаю, почему мы раньше не встретились. Где ты была все эти годы?

Аня усмехнулась:

— Наверное, нам нужно было пройти свои дороги, чтобы встретиться вот так — в нужный момент.

Он взял её за руку, сжал пальцы — крепко, но нежно. И они пошли дальше. Лёша рассказывал что-то весёлое: про брата, который каждый Новый год ломает ёлку, а потом ищет, где она стояла. Аня смеялась, её плечи расслабились. Мир казался лёгким, как воздух после грозы.

У скамейки у реки он снова обнял её, и они сидели молча, слушая ветер, который шептал в листве.

— Хочешь, я отвезу тебя домой? — спросил он через какое-то время.

Аня посмотрела на него — немного растерянно, немного серьёзно.

— Хочу. Но мне чуть страшно. Не хочется, чтобы это заканчивалось.

Он улыбнулся и прижал её к себе.

— Это не конец, Аня. Это только начало.