По праву крови...

Глава 29

Утро в больнице началось рано. Сквозь тонкие шторы в палату пробивался рассеянный свет, стены отливали стерильной белизной. За дверью скрипели колёса каталок, чьи-то шаги затихли у соседней палаты. Марина сидела на кровати, натянув одеяло до колен, и напряжённо вглядывалась в экран телефона. Сигнала почти не было. Время тянулось, как вода в капельнице.

Дверь мягко отворилась.

— Доброе утро, Марина, — вошёл врач в белом халате с планшетом. — Как самочувствие?

— Терпимо, — кивнула она. — Вы с результатами?

— Пока только с планом. Сегодня вас ждёт несколько обследований: кардиограмма, анализы, УЗИ. Всё по стандарту.

— А как долго мне здесь придётся оставаться? — спросила Марина, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Я не могу надолго… правда, не могу.

Врач приостановился, посмотрел на неё поверх очков.

— Понимаю. Постараемся провести всё сегодня. Если успеем — выпишем уже завтра утром.

— А результаты?

— За окончательным заключением нужно будет обратиться к вашему врачу по месту жительства. Мы всё передадим в электронную систему.

Марина кивнула, чуть расслабившись.

— Такой порядок мне подходит. Главное — недолго.

— Тогда постарайтесь не волноваться и отдыхайте. Медсестра скоро подойдёт и всё объяснит.

Он кивнул и вышел, оставив за собой лёгкий запах антисептика и ощущение упорядоченности.

Марина почувствовала, как внутри на секунду отпустило. Ещё не конец, но уже не так страшно.

Она опустила плечи, откинулась на подушку и закрыла глаза. Хотелось хоть на миг отключиться — от мыслей, тревог, стерильной реальности. Но не вышло. Мозг продолжал лихорадочно пересчитывать часы: когда начнётся первое обследование, когда зайдёт медсестра, успеют ли до вечера.

Марина встала, прошлась по палате. Медленно, босиком, чувствуя, как прохладный линолеум касается ступней. На подоконнике стоял пластиковый стакан с недопитым чаем — такой же выдохшийся, как атмосфера этого места.

Она уже не боялась диагнозов — не так, как раньше. Слишком многое пережито. Но впервые за долгое время появилось ощущение, что она не одна. Что кто-то, пусть даже врач на десять минут, увидел в ней не просто пациентку, а живого, уставшего, но всё ещё целого человека.

В дверь постучали.

— Марина? — заглянула молодая медсестра в голубом халате. — Пойдём на кардиограмму? Начнём потихоньку.

Марина кивнула, оделась, поправила волосы и, не глядя в зеркало, пошла за ней.

Сегодня нужно просто пройти всё. А завтра — уже будет потом.

Коридоры тянулись одинаковыми светло-жёлтыми лентами. Марина шагала за медсестрой, чувствуя, как за спиной захлопываются двери, будто оставляя по пути кусочки жизни.

Кардиограмма прошла быстро. Холодные электроды, короткое молчание техника, шелест бумаги. Никто ничего не объяснял, и она не спрашивала. Всё равно ведь скажут. Или не скажут. Главное — дышать ровно.

Следующим было УЗИ. Молодой врач-узист был вежлив, но почти не смотрел в глаза. На экране плавали тени — её собственные органы, чужие и неясные, будто она смотрит фильм про кого-то другого. Внутри всё сжалось, когда он надавил чуть сильнее.

— Больно? — спросил он, не отрываясь от монитора.

— Немного. Терпимо, — ответила Марина и тут же подумала: «А если бы — нет? Что тогда?»

Он кивнул и продолжил. Без комментариев. Только сухое:
— Готово. Результаты передадим вашему врачу.

Она вернулась в палату почти на автопилоте. Внутри всё дрожало от усталости и неопределённости. Хотелось просто лечь и провалиться в сон. Но на соседней кровати уже сидела женщина лет пятидесяти — новенькая. С рыжеватыми кудряшками и пледом в ромбик на плечах. Увидев Марину, она отложила журнал.

— Вы давно тут? — спросила она, с сочувствием, но без назойливости.

— Вечером положили. Сегодня — обследования. Если всё нормально, отпустят завтра.

— Хорошо бы. Больница — не место для жизни, — мягко усмехнулась женщина. — Я тоже только поступила. Сердце проверяют. Говорят, возраст… но вы же понимаете.

Марина кивнула.

— Бывает по-всякому. И возраст тут ни при чём, — сказала она тихо. — Иногда просто всё наваливается. А тело сдаётся первым.

— А потом врачи говорят: «Стресс», — кивнула женщина. — А ты такой: «Я просто работаю, воспитываю, стараюсь всё успеть…»

— А внутри — дыра, — договорила Марина, удивившись, что сказала это вслух.

Женщина кивнула, будто они давно знакомы.

— Я Галина. Если что — стучу чайной ложкой в стенку. Знак: нужен человек.

Марина улыбнулась впервые за утро.

— Спасибо. Я — Марина. Если услышу звон — постучу в ответ.

И стало легче. Не от диагноза, не от анализов — от того, что ты всё ещё человек, способный быть услышанным.

Телефон дрогнул — Аня. Марина быстро вышла в коридор, притворно бодро шагая вдоль стены, будто действительно вышла просто подышать воздухом, а не прятать капельницу и больничную пижаму.

— Мам, привет! — голос дочери был светлым и немного сонным.

— Привет, котик. Как ты?

— Всё хорошо. Мы с Лёшей вчера в кино ходили. На старый, чёрно-белый фильм! Такой атмосферный. Потом гуляли. Он смешной. Мне с ним… легко.

Марина сжала пальцы на трубке. Грудь отозвалась странным теплом и тихой тоской.

— Здорово. Я рада. Вы с ним такие хорошие. Слушай, тётя Лена передаёт тебе привет, — добавила буднично. — Мы тут в тени сидим, чай пьём, сплетничаем.

— На даче? Серьёзно?

— Ага. Я ж говорила — съезжу, отдохну. Воздух, зелень, даже связь плохо ловит. Покой и благодать.

Она старалась говорить живо, но немного торопилась — будто боялась, что голос выдаст правду.

— Ну ладно, не мешаю. Тёте Лене привет. Завтра вернёшься?

— Да, скорее всего. Уже соскучилась. Ты молодец. Спасибо, что звонишь.

— Мам, ты тоже молодец, — сказала Аня после паузы. — Я тебя люблю.

Марину защемило в горле. От усталости, от лжи, от желания просто сесть рядом с дочерью и молча обнять, как раньше.