По праву крови...

Главв 30

Утро началось, как и все предыдущие, — с тихого стука в дверь и запаха тёплой каши. Санитарка внесла поднос с завтраком, негромко пожелала доброго утра и ушла, не дожидаясь ответа. Марина уже привыкла к этой рутине, но сегодня в воздухе чувствовалась какая-то иная лёгкость — будто в палату проник свежий ветер, которого так не хватало.

— Опять манная, — вздохнула Галина, пожилая соседка с ироничным взглядом. — Думают, чем старше, тем мягче еда нужна.

Марина усмехнулась:

— Может, они просто заботятся. Хотя я бы уже с радостью что-то погрызла — яблоко, например. Или пиццу...

— Эх, девочка, ешь пиццу, пока молодая, — махнула рукой Галина. — Потом одно воспоминание останется. Как и про мужчин. Хотя… иногда одно с другим и связано.

Обе рассмеялись. Несмотря на разницу в возрасте, им было легко друг с другом. За эти дни они стали почти подругами: делились историями, обсуждали медсестёр, строили планы на «после».

Дверь приоткрылась снова — в палату вошла молодая медсестра с доброжелательным лицом и аккуратным пучком на затылке.

— Марина Петровна, вас можно поздравить, — сказала она с улыбкой. — Сегодня вас выписывают. Собирайтесь потихоньку. Документы оформляем, а результаты контрольных анализов будут у врача через два дня. Можно узнать по телефону или прийти лично.

Марина на мгновение замерла, будто не сразу осознала услышанное.

— Правда?.. — прошептала она.

— Правда-правда. Ваша карточка уже у главврача. Через сорок минут можно будет спускаться.

— Спасибо, — тихо сказала Марина. К глазам подступили слёзы — не от страха, а от облегчения.

Медсестра кивнула и вышла, оставив за собой лёгкий шлейф антисептика и надежды.

— Ну вот, — хмыкнула Галина. — Уезжаешь, бросаешь старушку одну.

— Вы же завтра, кажется, тоже… — начала Марина, но та отмахнулась:

— Может, завтра, может, в понедельник. Я не тороплюсь. А ты давай, собирайся. Только номер мой не забудь записать. Проверю, как ты там, на свободе.

Марина кивнула и села на кровать, вертя в руках пластиковую ложку. Мир за окном казался другим — ярким, живым. Впереди была дорога домой.

Она аккуратно сложила оставшиеся вещи — зарядку, крем, дневник, в который так и не успела толком писать. Поверх свернула халат, застегнула сумку и оглядела свою койку: простыня ровно натянута, подушка взбита. Всё выглядело так, словно она пробыла здесь всего одну ночь.

— Ну что, — повернулась она к соседке. — Мне пора. Вы держитесь, Галина Николаевна. Всё будет хорошо.

— Не сомневаюсь, — улыбнулась та. — А ты не забывай, что ты сильная. Даже если иногда кажется наоборот.

Они обменялись лёгким объятием. От Галины пахло чем-то тёплым, домашним — ромашкой или, может, просто спокойствием.

— Выздоравливайте. И спасибо вам, — тихо сказала Марина.

— И ты не болей, Мариш. С такими глазами — только счастье встречать.

В коридоре было тихо. У сестринского поста её уже ждали бумаги.

— Всё в порядке, — сказала медсестра, передавая папку. — Вот выписка, направление на повторный приём. Анализы будут готовы через два дня. Удачи вам.

— Спасибо, — кивнула Марина, аккуратно сложив документы в сумку. Будто боялась смять хрупкий листок, в котором заключалась её новая стадия жизни — «после больницы».

Лифт ехал медленно. Марина смотрела на цифры, будто отсчитывая шаги обратно в реальность. На первом этаже пахло кафетерией и хлоркой.

На улице было жарко. Пыльный, живой воздух обжёг лицо. Марина задержала дыхание, словно только сейчас поняла, как давно не чувствовала ничего, кроме стерильной тишины палаты.

У обочины уже стояло такси. Водитель выскочил и открыл багажник, но Марина покачала головой:

— Небольшая сумка, я сама.

Устроившись на заднем сиденье, она ещё раз взглянула на здание больницы — белое, угловатое, будто нарисованное линейкой. Всего несколько дней назад она приехала сюда с тревогой, почти страхом. А теперь уезжала другой.

— Куда едем? — спросил таксист.

— Домой, — сказала Марина. — Полевой переулок, семнадцать.

Машина плавно тронулась. Она закрыла глаза, позволяя напряжению стечь с плеч. Всё позади. Впереди — дом. И жизнь, которую нужно продолжать.

Дверь квартиры щёлкнула тихо. Марина вошла, стараясь не разбудить Аню. В прихожей было полутемно — только тонкая полоска света пробивалась из-за шторы на кухне. Всё казалось таким же, как раньше. Но внутри всё было другим.

Она скинула кроссовки, повесила куртку и прошла в комнату. Аня спала, укрывшись одеялом с головой. Ровное дыхание, недопитая кружка на тумбочке, раскрытая книжка. Марина остановилась, вглядываясь в любимый профиль дочери.

Тихо, почти беззвучно, она открыла шкаф и засунула выписку в коробку с документами — под старые папки, туда, куда Аня точно не полезет. Следом — дневник. Объяснений пока не хотелось. Не сейчас.

В ванной Марина вывалила из сумки всё до последней мелочи — халат, полотенце, одежду. Всё пахло больницей. Хотелось стереть этот запах, забыть его.

Стиральная машина заурчала, втягивая в себя остатки чужой жизни. Марина стояла рядом, наблюдая, как барабан медленно крутится. Потом развернулась и пошла на кухню. Включила чайник.

Тишина. Дом. Утро. И впервые за долгое время — спокойствие.