По праву крови...

Глава 33

Марина шла медленно, не замечая дороги. Асфальт под ногами казался зыбким, дома — размытыми, как в тумане. В голове клубились мысли, натыкаясь друг на друга, сливаясь в одно глухое: «Это со мной. Это теперь — часть меня». Она всё ещё чувствовала запах больничного коридора, слышала голос врача — ровный, вежливый, но чужой, как будто диагноз поставили не ей, а кому-то другому.

Как дошла до дома, не помнила. Просто в какой-то момент оказалась перед дверью, вставила ключ, вошла. Тишина. Ани не было — и от этого стало ещё пустее. Сбросив сумку, не разуваясь, Марина прошла на кухню и опустилась за стол. Ладони дрожали.

Она потянулась за дневником. Почти белый лист, ручка ложится в руку знакомо — как якорь.

«Сегодня я впервые услышала то, чего боялась давно. Диагноз поставлен. Это звучит жестко. Как приговор. Хотя врач говорил спокойно, сдержанно — как будто о погоде. Я кивала, задавала вопросы, даже улыбнулась. Как будто играла кого-то. Только вот внутри всё дрожит. Я боюсь. Признаться — даже не самой болезни, а того, что дальше. Что будет с Аней? Как сказать ей? Как жить с этим, не испугав её? Как не распасться?»

Она замолчала, перевернула ручку в пальцах, глубоко вдохнула.

«Я напишу здесь всё, чего не могу сказать вслух. Может, так будет легче. Может, это и есть мой способ не сдаться».

Ключ в двери повернулся с привычным щелчком. Марина вздрогнула, резко встала, наспех стёрла слёзы с щёк. Дневник захлопнула и сунула обратно в ящик стола. Один вдох, второй — будто успеет спрятать всё за два вдоха. Лицо натянулось в подобие спокойствия.

Аня не должна ничего заметить.

Дверь открылась, послышались шаги.

— Мам, я дома! — позвала Аня с порога, разуваясь. — Ты тут?

— Тут, — отозвалась Марина, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Как дела?

Аня появилась в дверях кухни с рюкзаком на плече, улыбающаяся, светлая. Жизнь, будущее, надежда — всё, чего Марине сейчас так не хватало.

— Устала. Мы сегодня бегали по стадиону — вообще дико! — Она сбросила рюкзак на стул и открыла холодильник. — Есть что-нибудь поесть?

— Конечно, — Марина улыбнулась. — Хочешь, я подогрею?

Аня кивнула, и Марина повернулась к плите, радуясь, что не нужно больше говорить. Сейчас — просто ужин. Просто вечер. Как будто ничего не изменилось. Как будто внутри не гремит приговор.

Только бы не выдать себя. Только бы продержаться чуть дольше.

Марина поставила на стол тарелку с супом и присела напротив, удерживая взгляд на лице дочери, как будто это и было её единственной опорой.

— Короче, — Аня развязала хвост, встряхнула волосы. — Лёша устроился! Вчера подтвердили. Стажёром в IT-отдел у знакомых его преподавателя. Радуется, как будто в космос летит.

— Здорово, — сказала Марина и поймала себя на том, что вилка дрожит в пальцах. Положила её, будто так и задумано. — Передай ему мои поздравления. Он молодец.

— Передам, — Аня улыбнулась. — И я подумала: раз до института ещё пара недель, может, тоже где-нибудь подработать. Не на полный день. Кофейня, книжный — что-то такое. Хочу хоть чуть-чуть на общежитие подкопить. Да и вообще… полезно же.

Пар от супа мягко касался лица. Дыши. Слушай.

— Это отличная идея, — кивнула Марина. — В книжном тебе понравится. Ты же там всё равно полдня проводишь.

— Ага! — засмеялась Аня. — Представляешь, мне ещё и платить будут за то, что я среди книжек сижу. Только резюме надо составить. Поможешь?

Ложка звякнула о край тарелки, отозвалась внутри слишком громко. Марина взяла салфетку, будто вытереть крошки, но на самом деле — чтобы собраться.

— Конечно, помогу, — произнесла она мягко. — Давай сегодня после ужина черновик накидаем. И список мест, куда отнесёшь.

— Договорились. Я ещё видела объявление у нас на районе — там кофейня открылась. И в библиотеке, кстати, нужен помощник на лето. Я… Мам, ты меня слушаешь?

Марина поймала её взгляд. На мгновение — снова кабинет, белый свет ламп, ровный голос. Но она усилием вернулась сюда: к столу, к дочери, к голосу, полному жизни.

— Слушаю, — она улыбнулась и чуть наклонилась вперёд. — Библиотека — звучит прекрасно. Спокойно, рядом с домом. И график, наверное, гибкий.

— Вот и я так думаю. Завтра схожу, узнаю. Ещё Лёша сказал, что может глянуть моё резюме, у него есть шаблон. Мы с ним вечером созвонимся.

— Отлично, — сказала Марина, теперь уже увереннее взяв вилку. — Сегодня после ужина выпишем твои курсы, волонтёрство, кружки. У тебя хороший список, не скромничай.

Аня кивнула, зачерпнула суп, помолчала секунду:

— Ты какая-то… тихая. Устала?

— Немного, — ответила Марина, выдыхая. — Много дел. Но мне так приятно тебя слушать. Продолжай.

Аня снова заговорила — быстрыми, светлыми фразами, в которых звенела новая, ещё не тронутыми ударами жизнь. Марина ловила каждое слово, как спасательный круг, и каждый раз, когда мысли пытались утащить её вглубь, возвращалась к простому: к звону ложек, к запаху укропа, к дочернему голосу.

Сейчас — быть здесь. Потом — думать дальше. Потом.

Аня, поблагодарив за ужин, зевнула и ушла к себе в комнату. Дверь мягко прикрылась, и на кухне снова воцарилась тишина — та самая, в которой слышно каждое движение, каждый вдох.

Марина неспешно убрала со стола: сложила посуду в раковину, вытерла крошки, поправила скатерть. Всё — на автомате. Лишь бы не остаться наедине с тем, что поднимается изнутри: тревожный гул, страх, обрывки мыслей.

Она села на край стула, вытерла влажные ладони о полотенце и достала телефон. Пальцы слегка дрожали, когда набрала:

— Привет. Ты вечером свободна? Давай встретимся.

Ответ пришёл почти сразу:

— Конечно. Давай в шесть забегай.

Марина выдохнула, словно только что выбралась из-под воды. Простая строчка — а в ней опора. Точка, за которую можно уцепиться.

Она рядом. Я не одна.

Марина убрала телефон, налила себе воды, сделала глоток. Осталось два часа — и будет Ленка, будет разговор. А пока — просто немного посидеть. Не спешить. Дышать.