По праву крови...

Глава 36

Марина проснулась от резкого головокружения. Потолок плыл, как вода, а сердце сбивалось с ритма. Она зажмурилась, надеясь, что это пройдёт, но стало только хуже — слабость растеклась по телу, пальцы онемели.

Попыталась приподняться, сесть на кровати, но комната закружилась вихрем. Пришлось снова лечь, затаив дыхание, будто любое движение могло разрушить хрупкое равновесие между сознанием и тьмой, в которую тянуло.

— Ну вот… — прошептала она, прижимая ладонь ко лбу.

За окном уже светало. Где-то вдалеке проехала машина, птичьи голоса спорили за право разбудить город. А Марина лежала, укрытая до подбородка, и впервые за долгое время не могла заставить себя встать.

Сон подкрался незаметно, как продолжение слабости.

Во сне она стояла в длинном коридоре. Стены пульсировали мягким светом, будто дышали. Под ногами — мокрая плитка, в конце — детская комната. Она чувствовала: надо туда. Срочно. Пока не стало поздно.

Но шаги отдавались глухим эхом, а расстояние не сокращалось. За дверью раздался детский плач — тихий, зовущий. Сердце сжалось. Она бросилась вперёд, но ноги стали ватными, тело тянуло вниз, как во сне, где всё сопротивляется движению.

Она толкнула дверь — и оказалась в палате. Белые простыни, тусклый свет, капельница. На кровати — девочка с запавшими глазами. Та посмотрела на неё и прошептала:

— Ты же обещала.

Марина открыла рот, но не смогла вымолвить ни слова. Не хватало воздуха. Всё завертелось, исчезло — и она проснулась в полутьме, с дрожью в пальцах и пересохшим ртом.

Резко открыв глаза, она попыталась дышать глубже. Комната была неподвижна, но внутри всё дрожало. Сердце билось в ушах, будто её только что вытащили со дна.

— Просто сон... просто сон… — шептала она, уговаривая себя.

С трудом села, вцепившись в матрас. Голова снова закружилась, но она удержалась. Медленно поднялась и пошла, пошатываясь, в сторону кухни.

Прошла босыми ногами по прохладному полу, нащупала выключатель. Свет резанул по глазам. В раковине — неубранная тарелка, на столе — забытая чашка. Такие обычные мелочи вдруг показались чужими, как из жизни, к которой она временно не принадлежит.

Она налила воды, сделала несколько спасительных глотков, поднесла ладони к лицу, прикрыла глаза.

— Всё в порядке... Просто устала, просто сны… — шептала себе.

Но в глубине знала: не просто. Тело уже подаёт сигналы. А душа тревожится раньше неё самой.

Из комнаты вышла Аня, сонно потирая глаза. Её движения были неуклюжими, но взгляд — сразу внимательным.

— Мам… ты как-то неважно выглядишь. Всё хорошо?

Марина слабо улыбнулась, обняла дочь, поцеловала в лоб.

— Да, доченька. Просто дурной сон приснился.

Аня заглянула ей в лицо, будто что-то чувствовала, но не стала говорить.

— Будешь завтракать? — спросила Марина, машинально берясь за чашку.

— Буду, мамуля. Но сегодня я позабочусь о тебе, — сказала Аня твёрдо. — Иди ложись, я сама приготовлю.

Марина хотела возразить, что справится, что не так уж плохо себя чувствует, но вместо этого вздохнула и кивнула. Иногда важно позволить другому быть сильным рядом.

Она вернулась в спальню, медленно опустилась на кровать. Голова всё ещё кружилась, ноги — тяжёлые, как свинец.

Из кухни доносился негромкий звон посуды, мягкий стук ящика, лёгкое напевание. Аня хлопотала, как взрослая хозяйка.

Марина слабо улыбнулась.

«Уже совсем большая…»

Не девочка. Молодая женщина с добрым сердцем, с упрямым желанием заботиться — как когда-то сама Марина заботилась о ней.

В груди проскользнуло тепло. Гордость. Настоящая, светлая. За то, какой стала её дочь. За всё, что они прошли — и не сломались.

Марина прикрыла глаза. Пульс бился неровно, но тревога отступала. Хотя бы на немного. Пока на кухне хлопочет её взрослая девочка.