По праву крови...

Глава 43

Пластиковые стулья. Автомат с напитками в углу. Мягкий гул вентиляции.
Аня сидела, закутавшись в кофту, которую дала ей Ленка. На коленях — телефон. Она смотрела в одну точку, не мигая, будто внутри всё застыло.

Ленка встала:

— Я схожу за кофе, — тихо сказала она. — Ночь будет длинной.

Аня кивнула, не поднимая головы.

Когда за Ленкой закрылась дверь, в тишине неожиданно раздался звонок. Телефон вздрогнул в её ладонях.
Лёша.
Аня несколько секунд смотрела на экран, потом провела пальцем по дисплею.

— Алло?

— Ань, привет... Я тебе писал, ты не отвечала. Ты где? Что случилось? — голос Лёши был встревоженным, полным заботы.

И тогда в Ане что-то прорвалось.

— Мы в больнице, — прошептала она. — Мама... она в реанимации.

— Что?! — он сразу посерьёзнел. — Что с ней?

— У неё опухоль. И сердце... она без сознания. Мы только что видели её через стекло. Она... — голос дрогнул. — Она совсем не как раньше. Белая. Тихая. Я... я не знаю, проснётся ли она...

— Ань... — он выдохнул. — Я приеду.

— Не надо, — сказала она быстро. — Уже поздно. Нас к ней не пускают. Только ждать. Просто... просто будь со мной на телефоне. Ладно?

— Конечно. Я с тобой. Сколько нужно.

В груди на мгновение потеплело — от этого голоса, от чужого дыхания в динамике.
Он рядом. Пусть даже не здесь — но рядом.

— Я не знаю, как жить, если... если... — Аня не договорила. — Всё так быстро. Ещё вчера всё было нормально.

— Ты не одна. Слышишь? Я рядом. Всё, что смогу — сделаю.

Она закрыла глаза. Просто слушала. Его голос. Его присутствие.
Ту реальность, которая ещё вчера была обыденной — а сегодня хрупкой, как стекло.

Дверь снова открылась — Ленка вошла, держа два бумажных стаканчика.

Аня посмотрела на неё, потом снова в телефон.

— Мне надо идти. Тётя Лена принесла кофе. Я напишу тебе, если что-то изменится.

— Хорошо. Обними маму от меня. И береги себя.

— Спасибо. Спокойной ночи, Лёш…

Она отключилась.
Ленка поставила кофе на столик и села рядом, протянула один стакан.

— Горячий. Не вкусный, конечно, но бодрит.

Аня сжала стакан в ладонях. Несколько секунд они молчали.

— Ты говорила с Лёшей? — спросила Ленка.

— Да. Он хотел приехать. Я отказалась.

— Аня...

— Не хочу, чтобы кто-то видел маму такой. Это… между нами. Пока.

Ленка положила ладонь на её руку.

— Ты взрослая девочка. Но ты не обязана быть сильной всё время. Позволь кому-то быть рядом. Это тоже сила.

Аня не ответила. Только кивнула.
Ночь ещё не закончилась. А мама всё ещё борется.

---

Ночь. Комната ожидания.

Коридоры стихли. Тени стали длиннее, свет ламп — тусклым.
Ленка задремала, уронив голову на спинку стула. Аня сидела рядом, поджав ноги, прижавшись к стене. Кофе остыл. Телефон молчал.

Она смотрела в никуда.
Сколько сейчас? Четыре? Пять утра?
Глаза щипало от усталости, но она боялась уснуть.

Где-то там — мама. Ты дышишь? Ты борешься?

Аня прикрыла глаза. И — как вспышка — перед ней встало лицо матери:
молодое, смеющееся, солнце, мокрые волосы.
Они тогда были на море. Мама держала в руках арбуз и говорила:
— Сейчас будем есть, как дикари!

Аня была совсем маленькой. Но смех — запомнила.

Сейчас — полная тишина.
И только слабо мигающий свет экрана на стене.

---

Реанимация.

Здесь тишина другая — плотная, сжатая.
Марина лежала без движения. Пальцы едва видны из-под одеяла.
Губы бледные. Щёки впали.

Аппараты работали ритмично:
писк... вдох... писк... выдох...

Где я?
Сон? Или… всё?

Внутри — едва уловимое движение. Тонкая мысль, почти шёпот:
Аня… это ты? Я слышала? Или только кажется?

Свет. Вспышки. Голоса.
И один голос — любимый. Родной.
Испуганный.

Ты здесь? Я держусь… правда. Просто стало слишком тяжело…

Линия пульса на мониторе на мгновение сбилась.
Потом восстановилась.

Я не готова. Не сейчас.

---

Комната ожидания. Утро.

За окнами рассвет. Больница оживает: тележка медсестры, шаги, кашель в коридоре.

Аня всё так же сидит у стены. Глаза покраснели, пальцы вцеплены в кофту.
Ленка проснулась, растёрла шею и встала.

— Уже утро, — тихо сказала она. — Может, врач скоро выйдет.

Аня ничего не ответила. Только смотрела вперёд.
Жить. Только бы она жила.

Ленка подошла к окну.

— Новый день. Значит, она с нами.
Ночь — выдержала.

Аня медленно подняла голову.
И в её взгляде появилось нечто хрупкое.
Надежда.

---

Реанимация. 6:40 утра.

Доктор Рахман стоял у изголовья кровати, пристально глядя на монитор. Рядом — молодой кардиолог в свежем халате и женщина-онколог с собранными волосами и серьёзным, сосредоточенным взглядом.

— Пульс остаётся нестабильным, но держится, — сказал Рахман. — Давление плавает, глубина медикаментозного сна сохранена. За ночь были периодические изменения на ЭКГ, особенно ночью мы дали повторную дозу кардиостимулятора.

— Опухоль давит на жизненно важные центры? — спросила онколог.

— Скорее всего, да. Снимки показывают новообразование в лобно-височной области, вероятно глиома. Отёк мозга выражен сильно, структуры сдавлены. Поэтому и возникают аритмии.

— Нейрохирургическое вмешательство сейчас слишком рискованно, — добавил кардиолог. — Отёк и давление в черепе на пределе. Любая операция — угроза не выйти из наркоза.

— Без вмешательства — опухоль будет расти, — тихо сказала онколог. — Возможно уже есть метастазы. Но без биопсии точного диагноза не получить.

— Как долго она сможет продержаться? — спросил заведующий отделением.

— Вряд ли неделями, скорее — днями, — ответил кардиолог. — Сердце работает на пределе.

— План на сегодня — постепенно вывести её из сна, проверить реакцию, провести повторную КТ, привлечь психоневролога. Если будет контакт — готовить биопсию. Если нет — продолжать поддерживающую терапию и наблюдение. Параллельно работать с семьёй.