По праву крови...

Глава 50

Аня медленно поднялась с дивана, и пружины тихо скрипнули под её движением. На журнальном столике лежал мамиин дневник — с потрёпанной обложкой и чуть стёртыми уголками страниц. Она взяла его в руки, сжала пальцы, словно пытаясь через прикосновение почувствовать мамину теплоту.

На кухне пахло вчерашним чаем и чем-то сладким, оставшимся от завтрака. Аня поставила чайник, налила в любимую чашку янтарный напиток и села за стол. Лампа мягко освещала страницы. Она раскрыла дневник там, где остановилась, и снова погрузилась в строки, будто в разговор, который давно хотела продолжить.

---

Запись в дневнике

Сегодня я услышала то, чего не хотела слышать никогда.

Врач говорил спокойно, даже мягко, но каждое его слово врезалось в меня, словно ледяной нож. Я кивала, словно понимала всё, но внутри звучал лишь один вопрос: почему я?

Сидела напротив, слушала про анализы, срочность, прогнозы… а в голове только ты, Анька. Как ты войдёшь вечером в дверь, бросишь сумку на стул и, смеясь, начнёшь рассказывать про работу. Как будешь смотреть на меня своими ясными глазами, не подозревая, что я ищу в них спасение от страха.

Я не смогла. Не могла сказать. Как можно навалить на тебя весь этот груз, если ты ещё не готова его нести? Да и сама я не готова.

Пока оставлю это при себе. Пусть будет хотя бы ещё один день, когда мы живём, как раньше. Когда за чаем можно смеяться, а не бояться будущего.

---

Аня вытерла слёзы тыльной стороной ладони, но щеки всё ещё были влажными.
— Мамочка… ну почему же ты молчала?.. — прошептала в пустоту кухни. — Как же мне теперь жить без тебя?..

В тишине слышался тихий тик часов и лёгкий треск чайника, остывающего на плите. Чай в кружке давно остыл, но она всё же сделала глоток — терпкая горечь смешалась с тяжестью на сердце.

Лампа отбрасывала мягкий круг света, в котором лежал раскрытый дневник. На полях едва заметны следы чернил, местами неровные, словно рука дрожала. Перелистнув страницу, Аня снова склонилась над записями, вдыхая лёгкий запах бумаги и чернил и читала, будто эти слова могли вернуть маму хотя бы на одно дыхание.

---

Запись в дневнике

Сегодня я узнала, что во мне поселилась зима.

Врач говорил спокойно, словно читал прогноз погоды: анализы, процедуры, сроки… А я слышала только внутренний холод, который медленно наполнял меня.

На улице было солнечно, но солнце казалось далёким, как за матовым стеклом. Люди спешили, смеялись, разговаривали по телефону — и никто не знал, что рядом с ними идёт человек, у которого только что украли весну.

Аня встретила меня у порога — глаза светятся, руки в муке, на кухне пахло свежими булочками. Я хотела обнять её так, чтобы она почувствовала всё, что не могу сказать, но вышло просто: «Привет».

Я решила не говорить ей сегодня. Пусть моя весна задержится для неё ещё хотя бы на один день.

---

Аня провела пальцем по строчке, словно могла на ощупь почувствовать, что чувствовала мама, когда писала эти слова.
— Зима… — тихо повторила она, и в груди что-то болезненно сжалось.

Всплыли воспоминания: как мама всегда любила весну — открывала окна, впуская тёплый ветер, сажала на подоконнике первые цветы. И вдруг стало ясно — она говорила не о погоде.

Слёзы снова потекли, горячие и бессильные.
— Мамочка, почему же ты не сказала?.. Я бы… я бы всё отдала, лишь бы забрать эту зиму у тебя…

Чай в кружке окончательно остыл, но Аня не замечала. Она сидела, согнувшись над дневником, вцепившись в него, словно это был последний тёплый след маминых рук, и продолжала читать, боясь пропустить хоть одно слово.

---

Запись в дневнике

Сегодня я пыталась жить так, будто ничего не изменилось.

Сварила суп, прибрала кухню, ответила на письма. Всё как всегда. Только каждое действие сопровождала мысль: а что, если это в последний раз?

Я смотрела на Аню украдкой — как она пьёт чай, закинув ногу на ногу, как блестят её волосы при свете лампы. И понимала — она даже не догадывается, что я запоминаю каждое её движение.

Не знаю, когда смогу рассказать. Может, завтра. Может, никогда. Иногда мне кажется, что, пока молчу, это всё не настоящее — значит, у нас есть время.

Но время… оно уходит. И я боюсь, что однажды уйдёт совсем.

---

Аня встала из-за стола и медленно подошла к окну. За стеклом раскинулась ночная тишина, улицы окутал мягкий полумрак фонарей. Она опёрлась ладонями о холодное стекло и на мгновение замерла, позволяя мыслям утечь в глубину ночи.

Переваривая всё прочитанное, тихо пробормотала себе под нос:
— Я соберу нужную сумму. И 60 тысяч у меня уже есть.

Это небольшое чувство уверенности неожиданно согрело её изнутри, словно искорка надежды, которая долго тлела под пеплом отчаяния.

С этими мыслями она повернулась и, не оглядываясь, пошла в свою комнату — закрыть дверь за собой и попытаться найти сон, который всё чаще ускользал.

---

Утро было тихим и холодным. Аня уже сидела в комнате ожидания реанимации, сжимая в руках стакан горячего кофе. Его горечь резала горло, но отвлекала от тревожных мыслей.

За окном свет медленно менялся, словно напоминая, что день идёт своим ходом, а ей оставалось только ждать. После утреннего обхода врачей, Аня не отрывала взгляд от двери, через которую вот-вот должны были выйти новости.

Время тянулось невыносимо медленно — каждый шорох, каждый шаг в коридоре отзывался эхом в её груди. Она пыталась собрать мысли, но всё возвращалось к одному — к маме, к дневнику, к обещанию, которое дала самой себе.

---

Дверь комнаты медленно открылась, и в проёме появился врач. Его лицо было серьёзным, глаза чуть потускнели от бессонных ночей. Он не спешил, словно готовился сказать что-то очень важное и тяжёлое.

— Аня? — тихо позвал он, переступая порог.

Аня вздрогнула, сердце забилось сильнее, ладони похолодели. Она села ровнее, сжимая в руках стакан, пальцы побелели от напряжения.