По праву крови...

Глава 55

Аня снова села на кровать, раскрыла дневник и медленно стала перелистывать страницы. Страницы пахли временем и мамой — каждая строка будто шептала её присутствием.

Она остановилась на записи с аккуратной датой, выделенной особенно тщательно. Почерк был ровный, но чувствовалась дрожь руки:

"Сегодня я снова почувствовала пустоту. Глеб больше не пишет, и я не знаю, что делать. Он будто исчез навсегда. Я думала, что была ему нужна, но, возможно, я ошибалась. Может, он просто нашёл кого-то другого. Как же больно думать, что всё это моя вина…"

Аня вздохнула и провела пальцами по строчкам, словно могла погладить маму через страницы и утешить её. Она знала больше, чем Марина: Глеб погиб. Тяжёлый груз свалился на сердце — смесь боли и понимания.

— Мама… — прошептала Аня, прижимая дневник к груди. — Ты думала, что он тебя бросил… А всё было иначе.

Слова застряли в горле, но мысль была ясна: теперь она держит прошлое мамы в руках и знает правду. Это знание давало одновременно силу и тяжесть. Аня должна была понять, что делать дальше и как помочь маме, когда правда когда-нибудь откроется.

Она закрыла дневник и устало откинулась на подушку. Сон пришёл мягко, как лёгкий туман. В видениях она оказалась на широком пустынном поле, под ногами шуршали страницы — письма деда и мамин дневник, закрученные ветром в вихрь слов.

Вдруг перед ней появился Глеб. Его глаза были полны печали, а за спиной стояла Марина — молодая, с улыбкой надежды и доверия.

— Почему ты не пришёл? — послышался мамин голос, словно из самой земли.

Глеб протянул руки, и страницы писем закружились вокруг них, образуя вихрь эмоций. Аня пыталась дотянуться, но каждый шаг расширял пространство между ними. Вихрь превращался в образы: письма шептали, дневник отвечал, слова матери и деда сливались в один поток. Аня поняла: эти записи хранят правду, которую никто не смог сказать вслух, и только она может соединить их истории.

Когда вихрь утих, Глеб и Марина исчезли, оставив тишину, наполненную ожиданием и неизвестностью. Аня проснулась с лёгким криком, ладони сжаты, сердце колотилось. Комната была тихой и спокойной, но сон оставил ощущение, что тайна прошлого и правда о Глебе ждут её, требуя смелости.

Утром, собираясь в больницу, Аня заметила сообщение от Катерины — коллеги и давней подруги Марины:

«Анюта, мы собрали немного денег. Как тебе передать?»

Аня быстро ответила:

— Спасибо, тётя Катя. Я как раз собираюсь в больницу. Можно встретиться там?

Когда она подошла к палате, Катерина уже ждала её.

— Анюта, привет! — сказала женщина, и её добрые глаза сразу согрели Аню. — Как ты? Как мама?

Аня рассказала о состоянии мамы, лекарствах и предстоящей операции. Слова давались тяжело, но делиться тревогой с понимающим человеком было легче.

Катерина передала конверт с деньгами. Аня взяла его в руки и ощутила одновременно облегчение и тревогу: средств хватало далеко не на всю операцию.

— Береги себя, — сказала Катерина тихо и улыбнулась, уходя.

Аня осталась на месте, сжимая конверт. Поддержка была настоящей, живой, и это давало силы.

По коридору больницы она шла к маме, сердце сжималось от волнения, но в груди зарождалась решимость. Мама лежала спокойно, подключённая к аппаратам, но Аня ощущала её присутствие. Она аккуратно положила руку на ладонь Марины:

— Привет, мама… — шепнула Аня.

Сев рядом, она положила конверт на тумбочку и мысленно проговорила план: лекарства, предстоящая операция, помощь друзей. «Мы справимся. Ты справишься. Я справлюсь» — повторяла она про себя, словно заклинание, чтобы придать себе уверенности.

Смотря на маму, Аня понимала: теперь она несёт ответственность за обе их жизни. Пусть путь будет трудным, но поддержка друзей и знание правды о прошлом давали ей силу сделать первый шаг.

Она закрыла глаза на мгновение, глубоко вдохнула и решила: сначала собрать всё необходимое для мамы, а потом разбираться с письмами и дневником, чтобы понять, что дед хотел сказать и как это поможет им обеим.