По праву крови...

Глава 66

Аня сидела на краю кровати и медленно раскладывала вещи в шкаф. Каждая аккуратная полка, каждая блестящая деталь мебели словно подчёркивала простоту её одежды: джинсы, футболки, несколько платьев — всё казалось ещё более скромным на фоне этого чужого, слишком ухоженного пространства.

Она задержала взгляд на зеркальной дверце, увидела себя и вдруг ощутила неловкость, будто оказалась здесь случайно.

Аня потянулась за телефоном и набрала короткое сообщение Лёше:
«Всё хорошо. Я устроилась».

Отправив, она положила телефон рядом и провела ладонью по гладкому покрывалу. Ткань была холодной, новой, без единой складки — как и вся комната. Девушка задержала руку чуть дольше, словно пытаясь через это прикосновение найти опору, укорениться, почувствовать: теперь это место принадлежит и ей.

Но чем дольше она сидела, тем сильнее нарастали тревожные мысли: А вдруг я не справлюсь? А если эти полгода окажутся тяжелее, чем я представляю? Как выдержу чужие взгляды, чужие правила, чужую жизнь…

Она глубоко вдохнула, пытаясь вытолкнуть тревогу, и вдруг поймала себя на другой мысли: А может, здесь откроется что-то новое? Может, я смогу увидеть себя иначе…

— Я должна попробовать, — тихо сказала сама себе.

Солнечный луч, пробившийся сквозь щель в шторах, лёг прямо рядом с её рукой, словно в ответ на решение.

Аня взяла телефон и набрала номер больницы. Секунды ожидания тянулись бесконечно, пока наконец не ответил дежурный врач:
— Без изменений. Состояние стабильное, но лекарства заканчиваются. Нужно будет купить новые.

— Я поняла, спасибо… — ответила Аня, но уже послышались короткие гудки.

Она положила телефон на тумбочку и долго сидела неподвижно. Деньги таяли слишком быстро, и та небольшая сумма, что у неё осталась, могла продержаться от силы пару недель. Что потом?

Мысли вертелись по кругу, пока не пришла идея: поговорить с адвокатом, Аркадием Яковлевичем. Может, он поможет хоть частично выделить средства из наследства.

Она решилась и набрала его номер. На удивление быстро трубку поднял сам адвокат:
— Аня, здравствуйте. Слушаю.

— Здравствуйте… я хотела уточнить… — начала она, но адвокат мягким, уверенным голосом перебил:
— Давайте лучше встретимся лично. Я приглашаю вас на встречу, обсудим всё подробно и посмотрим, как можно решить ситуацию с лекарствами.

Сердце Ани чуть успокоилось. Этот звонок был словно первый прочный мост через тревогу, которая ещё вчера казалась непреодолимой. С ощущением внутренней силы и решимости, словно сон прошлой ночи дал ей опору, она улыбнулась сама себе. Теперь было понятно, с чего начинать.

Аня спустилась по лестнице и вошла в столовую. Свет утреннего солнца мягко заливал комнату, доносился запах кофе и свежей выпечки. За столом во главе сидел Костя, её дядя. По правую сторону — его жена Ольга, напротив — их дочь Лера. Они беседовали и ели, казалось, не замечая всего происходящего вокруг.

Когда Аня появилась в дверном проёме, разговор оборвался. Лера мельком посмотрела на неё, но выражение лица оставалось нейтральным. Костя остановил взгляд на девушке на мгновение, но глаза были холодными, без признаков тепла или одобрения — скорее подозрение, настороженность.

Ольга посмотрела на Аню с явным пренебрежением. Она подняла руку, указав место для девушки за столом, затем демонстративно встала и, не говоря ни слова, вышла из комнаты, ясно давая понять: сидеть за столом с ней она не желает.

Аня замерла, сердце сжалось. Она опустила взгляд на указанное место и села, стараясь держаться прямо. Внутри всё бурлило: неловкость, злость и тревога. Почему так важно для них унизить меня? — думала она.

Лера оставалась нейтральной, наблюдая без явной эмоции. Но когда Аня выпрямилась, аккуратно взяла чашку и сделала первый глоток, взгляд Леры слегка задержался на ней дольше обычного. В нём мелькнуло что-то вроде уважения — тихое, едва заметное, но фиксирующее: девушка замечает, что Аня не сломалась.

Костя продолжал есть, глаза не отрывая от тарелки, а мысли Ани рисовали его холодную оценку: Он считает меня проходимкой, не доверяет…

Аня глубоко вдохнула и позволила себе немного собраться. Никакой злости, никакого страха. Я здесь — значит, у меня есть право на своё место. Сижу, как хочу, говорю, как нужно. Пусть смотрят и думают, что хотят. Главное — я не уступлю.

Каждое движение за столом, каждый глоток кофе стали для неё маленькой, но значимой победой: шагом к самостоятельности и внутренней силе, которую она так остро нуждалась проявить в этом первом завтраке среди чужих людей.