По праву крови...

Глава 83

Аня вышла на улицу и невольно поёжилась — вечер опускался быстро, и над городом уже густела темнота. Возле входа в больницу, в свете редкого фонаря, ждало такси. Водитель лениво постукивал пальцами по рулю, но, увидев её, выпрямился и открыл дверь.
Она опустилась на заднее сиденье, назвала адрес и почувствовала, как машина мягко тронулась, вбирая в себя шум дороги. За стеклом мелькали огни витрин, редкие прохожие, чёрные силуэты деревьев. Всё это казалось ей далёким, ненастоящим.
Мысли путались, возвращаясь к одному — завтра. Завтра маму будут оперировать. От этого слова внутри поднималась тяжесть, будто сама ночь давила на грудь. Она пыталась представить, как всё пройдёт: белые стены операционной, врачи в масках, мама на каталке… и она — беспомощная, ожидающая в коридоре, где каждый час тянется вечностью.
Машина выехала за пределы центра, и огни начали редеть. Дорога к Сосновке уходила во тьму, а в этой тьме Аня ощущала себя ещё более одинокой, чем прежде.
Такси свернуло на просёлочную дорогу, и впереди показались тёмные силуэты сосен. Воздух здесь был другим — более прохладным, густым, с лёгким запахом хвои, будто сама природа пыталась успокоить её дрожащие нервы.
Машина остановилась у знакомого дома. Водитель коротко кивнул, приняв оплату, и, не задерживаясь, уехал, оставив Аню в тишине. Она постояла несколько секунд у ворот, прислушиваясь к ночи. Вдалеке тявкнула собака, где-то в лесу прокричала сова. Всё вокруг дышало размеренностью, будто чуждой её тревоге.
Аня толкнула калитку и шагнула на тропинку, ведущую к крыльцу. Каждый шаг отзывался в груди тяжестью — завтра решится так много. Ей нужно было собраться, найти силы, потому что мама сейчас нуждалась в ней как никогда.
Зайдя в дом, она опустилась на стул в прихожей и прикрыла лицо ладонями. Хотелось расплакаться, но слёзы так и не пришли — внутри всё застыло, как будто сердце ожидало завтрашнего утра, когда судьба определит, что будет дальше.
Аня едва успела снять куртку, как в прихожей появилась Ольга. Она стояла, облокотившись о дверной косяк, и в голосе звучала язвительная усмешка:
— Ну что, вернулась всё-таки? А мы уж думали, что ты покинула нас окончательно.
Аня моргнула, не сразу уловив смысл. Но в следующую секунду до неё дошло — она ведь ночевала у Лёши, и домой не приезжала.
— Я прошу прощения, — спокойно, почти сухо произнесла она. — Я осталась ночевать у своего парня.
— Да мне-то всё равно, где ты болталась, — процедила Ольга, и в голосе сквозила ядовитая усмешка. — Могла бы и вовсе не возвращаться.
Она резко развернулась и, не глядя больше на Аню, ушла в гостиную.
Аня осталась стоять в прихожей, сжимая ремешок сумки так, что побелели пальцы. От слов Ольги внутри что-то неприятно кольнуло — злость, обида, бессилие. Но она глубоко вдохнула, стараясь не дать этим чувствам прорваться наружу. Завтра предстоял самый трудный день, и тратить силы на подобные сцены было слишком дорого.
Аня закрыла за собой дверь и прислонилась к ней спиной. Комната встретила её тишиной и лёгким запахом хвои — оставленная на столике веточка, которую она сорвала ещё неделю назад, всё ещё пахла. Она машинально сняла сумку, поставила её на стул и прошлась по комнате, будто проверяя, всё ли на месте.
Хотелось чем-то занять руки, отвлечься. Она налила себе чай, достала плед и устроилась у окна. За стеклом тянулись тёмные силуэты сосен, редкие огоньки домов мерцали вдали. Вроде бы всё спокойно, а внутри бушевал тревожный гул.
Мысли снова и снова возвращались к завтрашнему утру. Операция. Слово звучало тяжело, будто удар молота. Она пыталась представить себе, как это будет: мама на столе, врачи вокруг… и она — одна в коридоре, вцепившаяся в телефон, ожидающая любого звонка.
Аня крепче прижала к себе кружку, будто тепло могло удержать её от распада на части. «Ты должна держаться. Ради неё. Ради себя. Ради того, чтобы всё это не оказалось зря», — твердила она себе, почти как молитву.
Но чем дольше она сидела, тем яснее понимала: уснуть этой ночью вряд ли получится.
В дверь тихо постучали. Аня вздрогнула — мысли унесли её так далеко, что звук показался неожиданным. Она встала, подошла и открыла. На пороге стояла Марина, спокойная, собранная, как всегда.
— Вас ждут к ужину, — мягко сказала она, чуть кивнув.
— Да, спасибо, Марина. Я скоро спущусь, — ответила Аня и закрыла дверь.
Обернувшись к зеркалу, она задержала взгляд на собственном отражении. С лица смотрела уставшая девушка — молодая, но словно постаревшая за последние дни. В глазах таилась тревога, под ними залегли тёмные круги, а плечи казались чуть опущенными, как будто ноша была слишком тяжёлой.
Аня скинула с плеч плед, будто сбрасывая вместе с ним и часть усталости. Взяла расческу и несколько раз провела по волосам, стараясь придать себе более опрятный вид. Пальцами поправила платье, вдохнула глубже и направилась к столу.
Каждый шаг по коридору давался нелегко — словно она шла не просто к ужину, а на маленькое испытание, где придётся снова встречаться с чужими взглядами и словами.
Аня, спускаясь по лестнице, краем глаза сразу отметила обстановку за столом. Лера первой заметила её и радостно махнула рукой, в её улыбке чувствовалась простая, искренняя поддержка. Ольга сидела напротив, молча жевала, будто намеренно делая вид, что Ани не существует.
Константин поднял взгляд и встретился с ней глазами. В его выражении мелькнула тревога, не сказанная вслух, но читающаяся в лёгкой складке у губ и в том, как он чуть дольше, чем нужно, смотрел на неё.
— Добрый вечер, — произнесла Аня, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
Она подошла и села на своё место. Стол был накрыт щедро, но еда не радовала взгляд — слишком сильным было напряжение, витавшее в воздухе. Слышался звон приборов и негромкий шелест тарелок, но за этим скрывалась тишина, словно каждый из присутствующих думал о своём.
Аня машинально взяла вилку, хотя внутри всё протестовало против еды. Она чувствовала на себе взгляды — мимолётные, разного веса, и от этого в груди росла неловкость.
— Как день прошёл, Аня? — первой заговорила Лера, будто нарочно нарушая тягостную тишину. — Ты выглядишь усталой, но всё равно держишься молодцом.
Аня благодарно улыбнулась:
— Спасибо. День был длинный… Завтра маму ждёт операция, — голос дрогнул, но она старалась говорить спокойно.
Ольга, не поднимая глаз от тарелки, процедила:
— Ну да, конечно. У всех день длинный. Не одна ты устаёшь.
Лера нахмурилась и метнула на неё предупреждающий взгляд, но промолчала.
Константин чуть наклонился вперёд, обращаясь к Ане тихо, так что его слова звучали почти только для неё:
— Ты не одна. Если что-то понадобится завтра… просто скажи.
Аня встретила его взгляд и почувствовала, как внутри на мгновение стало теплее. Она кивнула и прошептала:
— Спасибо.
Ольга шумно поставила вилку на тарелку, демонстративно прерывая эту маленькую паузу:
— Может, поговорим о чём-то более… подходящем для ужина?
Лера резко улыбнулась, почти вызывающе:
— Отличная идея. Давайте о хорошем. Например, о том, что завтра всё пройдёт успешно.
Аня невольно вздохнула. Она понимала: за этим столом ей придётся лавировать между холодностью Ольги и поддержкой Леры и Кости. Но сейчас хотя бы прозвучали слова, в которые хотелось верить.
Ужин подошёл к концу в натянутой тишине. Лера пыталась оживить разговор лёгкими историями, но слова тонули в холодной отстранённости Ольги. Аня ела мало, больше ковыряясь в тарелке, чем пробуя еду. Её мысли упрямо возвращались к завтрашнему дню, и каждая минута за этим столом тянулась бесконечно.
Когда все начали расходиться, Константин встал из-за стола и, задержавшись рядом с Аней, тихо сказал:
— Зайдёшь ко мне в кабинет?
В его голосе не было приказа, скорее просьба — мягкая, но настойчивая.
Аня кивнула, чувствуя, как сердце ускоряет ритм. Она попрощалась с остальными, стараясь не встречаться глазами с Ольгой, и последовала за Константином.
Он открыл дверь в кабинет и пропустил её вперёд. Комната встретила их запахом старых книг и дерева, мягким светом настольной лампы. Здесь было тихо, будто мир за стенами остался где-то далеко.
— Садись, — сказал он, указывая на кресло напротив.
Аня послушно опустилась, ожидая, о чём он хочет поговорить. В груди нарастало напряжение: в его взгляде по-прежнему жила та самая тревога, что она заметила ещё за ужином.
Константин какое-то время молчал, будто подбирал слова. Он прошёлся вдоль стеллажа с книгами, потом остановился напротив Ани, опершись ладонью о спинку кресла.
— Я хочу, чтобы ты поняла, — начал он тихо. — Я волнуюсь за тебя. Мы все волнуемся. Когда ты не ночуешь дома и не предупреждаешь… это оставляет слишком много вопросов.
Аня сжала пальцы на коленях, чувствуя, как в груди поднимается неловкость.
— Я не хотела никого тревожить, — произнесла она тихо. — Просто осталась у Лёши.
— Понимаю, — кивнул он. — Но ты должна хотя бы позвонить. Или мне, или домой. Чтобы мы знали, что с тобой всё в порядке. Не из-за контроля, — он сделал паузу, — а потому что за тебя переживают.
Аня подняла глаза и встретилась с его взглядом. В нём не было ни упрёка, ни осуждения — только забота и тревога.
— Хорошо, — ответила она после короткой паузы. — Я буду предупреждать.
— Спасибо, — тихо сказал Константин и, впервые за вечер, позволил себе чуть заметную улыбку. — Мне будет спокойнее.
В комнате снова воцарилась тишина, но она уже не была тяжёлой. Аня почувствовала, как напряжение немного отпустило, и впервые за день стало легче дышать.
Аня встала с кресла и тихо покинула кабинет, закрыв за собой дверь. По коридору к её ушам доносился лёгкий шорох — кто-то ещё занимался своими делами, но это уже не отвлекало.
Она остановилась на мгновение и посмотрела на своё отражение в стекле двери. Усталое лицо, напряжённые плечи, но внутри что-то слегка расправилось — словно лёгкий ветерок развеял часть тяжести.
*Есть люди, которым не всё равно. Люди, которые переживают