По праву купальской ночи

Пролог

Солнце палило нещадно, острыми лучами прожигая тёмную ткань мундира. В раскалённом, плавающем воздухе слышался шмелиный гул. Рой слепней осаждал сонно плетущегося коня. Досталось и всаднику. Одним резким движением он прихлопнул надоедливое насекомое, растирая шею в месте укуса.

На судьбу Владимир не жаловался, сам выбрал свой путь — плестись верхом в разгар полуденного зноя.

Расстояние от унылого городка Веждина до богом забытой деревни Выль оказалось гораздо больше, чем представлялось в мыслях. Однако воспользоваться казённой каретой означало бы для Владимира, что он сдался и согласился с несправедливой ссылкой в Усть-Сысольский уезд.

Нет, скандальная история с нечистью, хозяйничавшей в известном генеральском доме, конечно, имела место, и увлечение молодого дворянина мистификациями тоже не было секретом для общества.

Однако всё это ещё не делает Владимира виноватым в том, что стуки, шум и шёпот, еженощно тревожащие покой уважаемого человека, оказались всего лишь проделками африканского какаду, подаренного генералу персидским послом.

Птица не пришлась ко двору, супруга генерала страдала сильной аллергией. Попугая решили сдать в цирк. А сердобольный Пантелеймон, генеральский камердинер, пожалел животное, устроив ему жилище на чердаке.

От стресса птица плохо спала и каждую ночь неведомым образом выбираясь из клетки, роняла старые книги и гнутые подсвечники, хрипло бормоча и выводя такие рулады, от которых стылые мурашки шли даже у бывалого вояки.

Узнав об этом, Владимир вызвался помочь. Бойкая генеральша, заручившись обещанием сведущего юноши, растрезвонила всем и каждому, что в их доме состоится самое настоящее изгнание злого духа. На тайный обряд собрался весь столичный цвет, исключая разве что самого императора.

Какого же было разочарование публики, когда вместо корчащегося в агонии беса из недр чердака вылетел дрожащий комок белых перьев и, окропив присутствующих едкой смесью страха и некачественного корма, выпорхнул в окно, затерявшись среди крыш.

После такого скандалю генеральша слегла в горячке. Пантелеймона ждали розги, а Владимира начальство сослало с глаз долой, разбираться с деревенскими суевериями.

— Поезжайте, голубчик, разузнайте, что там за огненные шары летают, люд пугают. Это, так сказать, по вашей части. — Елейно посмеиваясь, губернатор через стол, протянул Владимиру документы, с корявыми жалобами писанными губернским секретарём со слов очевидцев.

Невежды и лизоблюды, — Владимир раздражённо выпрямился в седле.

Снисходительное пренебрежение набило порядочную оскомину в душе мужчины. Утешало лишь то, что никто из этих светских болванов даже не догадывался об истинных способностях чиновника особых поручений и уж тем более представить себе не мог обедневшего дворянина, в рядах древнего тайного ковена, многие века, охраняющего явный мир от потусторонних сил.

О летающих огнях Владимир никогда не слышал и от порученного дела никакого таинства не ждал. Если уж генерал не способен отличить птичьи крики от паранормальной активности, что тут говорить о необразованных крестьянах.

Внимание молодого человека привлекли странные проплешины, темнеющие среди сочных стеблей колосящейся ржи.

Издали они походили на дыры в изъеденной молью рубахе. Владимир спешился, осторожно прошёл в центр одного из кругов, вблизи напоминающего гигантское кострище. Земля тут была мягкая, чёрная. Колосья грубо обломаны. На тех, что остались лежать, виднелись недавние подпалины. Подняв ближайший ржаной стебель, Владимир принюхался — гарь и… ладан?

Растёр обугленный колосок меж пальцев. Тревожное чувство чего-то опасного нехорошей волной нахлынуло на молодого человека. Стопы горели, буквально приказывая бежать отсюда подальше. Желательно обратно в столицу.

Владимир был не из тех, кто сдавался при первых же трудностях, а потому поспешил сесть на коня и продолжил путь. На пригорке оглянулся. Тёмные пятна кругов хаотичной вереницей уходили к лесу. И чем ближе была граница елей, тем меньше они становились.

В деревню въехал уже с закатом.

Загадочная Выль оказалась очень даже живописной. С десяток бревенчатых домов рассыпались вокруг церквушки по берегу извилистой реки. Золотые купола дрожали на водной глади, отражавшей собравшихся на поляне людей.

Разновозрастная толпа препиралась и улюлюкала, тесня в круг сухопарую пожилую женщину.

Пить с дороги хотелось нещадно, в сухом горле не осталось даже слюны, чтобы сглотнуть. Владимир собрал волю в кулак и, с трудом оторвав жадный взгляд от искрящейся прохладной воды, пришпорил коня, направляясь в самую гущу событий.

Спешиваться не стал, неожиданное и опасное препятствие в виде лошади лучше всего усмиряет разгневанное собрание.

Надо отдать должное крестьянам, народ и сам выглядел довольно устрашающе. Против одной несчастной женщины ополчилась целая группа односельчан с подручным орудием разной степени тяжести. Мужики держали наготове топоры и вилы, бабы грозно потрясали ухватами и серпами, загоняя жертву в круговую ловушку. На ближайших плетнях сидели босоногие дети и со смехом показывали пальцами на прижатую со всех сторон женщину.

— Что здесь происходит? — командирским тоном спросил Владимир, рысью прорываясь в круг. Недавние мысли о начальственном подхалимстве и несправедливой ссылке придали голосу Владимира особую властную строгость.

Крестьяне споро расступились, прикладывая тыльную сторону ладони ко лбу, в попытке рассмотреть всадника.

— Так, ведьму гоним, барин. — Подал голос крупный мужик, державший молот в аршинных руках, от кисти и до локтя покрытых жёсткими завитками волос.

— Она тут бесовское колдовство напустила, чуть всю деревню не сожгла. — Поддакнула оплывшая баба в яркой узорной косынке.

— Надо её к лошадиному крупу привязать, да в поле пустить. А избу спалить! — с энтузиазмом выкрикнула её соседка.

Слова второй сельчанки отозвались одобрительными возгласами в толпе.