По праву монстра. Дурная кровь

Глава 1

До города Райли добралась на попутке.

Пожилая пара, подобравшая ее у обочины через пару миль, оказалась неожиданно приятной. Они не лезли с болтовней и расспросами, не предлагали поесть или послушать музыку, и даже не хотели брать деньги, но, выходя из салона, она все равно оставила на сидении всю наличность, что была при себе.

По пути ей представилась прекрасная возможность подумать в тишине, но ход собственных мыслей ей не нравился.

Змей не был ни садистом, ни закомплексованным ублюдком, ни дураком.

После всего, что происходило и не происходило между ними, вот так топтаться на гордости пришедшей к нему за помощью Грим казалось просто нелогичным. В отличие от Ала, он никогда не добивался своего давлением и силой.

Значит, какой-то смысл во всём этом странном оскорбительном разговоре все-таки был.

Какой?

Райли не знала.

Как ни старалась, она не могла предположить даже более-менее реалистичную причину. Не ревность же, в самом деле.

Зачем-то Лэйтон бил по больному, ставил под сомнение ее честность даже с самой собой.

Осознал масштаб возможных проблем и решил избавиться?

Маловероятно и не похоже на него.

Всерьёз разозлился на то, как Грим повела себя прошлой ночью?

Это уже тянуло на откровенный абсурд.

Пусть ошибочный, но хотя бы относительно приемлемый ответ нужно было отыскать ради собственного же блага, но Райли с неудовольствием понимала, что ее мысли возвращаются к Оливеру снова и снова. Это знакомство, короткое, странное и яркое, оставило отпечаток более глубокий, чем она сама могла бы когда-либо предположить.

Его выбор… Смелость или трусость? Побег или перерождение в Вечности, для которой предназначены не многие?

Или же все было проще, и мальчишка стал первой в жизни Грим настоящей потерей, с которой она не понимала, как поступать.

Старательно создаваемая Алистером как идеальное оружие, Грим не была приспособлена к подобному. Ничего даже относительно похожего на глубокую привязанность и сострадание не могло не то что развиться в ней, а появиться в принципе. Она просто не была создана для этого – точно так же, как не была создана для семейных вечеров с мужем и детишками. Что-то из совсем другой, не касавшейся ее никогда реальности.

И тем не менее то, что чувствовала, она с досадой могла определить как… скорбь.

Первую в своей жизни, беспомощную и непонятную. Чувство, которому не следовало и не хотелось давать воли.

Квартира, где она жила, снова показалась ей опустевшей и выстывшей, и, надевая под куртку кобуру с кинжалами, Райли с досадой думала о том, что, кажется, отсюда пора съезжать. В отель, в другое съемное жилье, наплевав на предосторожности, в собственный дом – неважно. Лишь бы подальше отсюда.

Теперь, когда Оливер ушел, особенно явственным становилось понимание: ощущения, принятые ею за иллюзию и последствия контакта с чем-то жутким и потусторонним, не обманули. Все, что вложил в свои картины Оливер, его чаяния и желания накрыли помещение волной, наполнили его пусть диковатой и неприятной, но бурлящей энергией. Теперь, когда ничего из этого не осталось, квартира превратилась просто в стены, находиться в которых было неуютно.

Дом Моринов все еще был погружен во тьму. Овдовевшая мадам сюда, очевидно, не вернулась, и, насколько могла оценить Райли, поступила тем самым категорически правильно. Дом медленно, но верно гнил изнутри, разлагался так, словно его… пожирало что-то. Картина, убившая хозяина, оставила после себя след, подобный радиоактивному, – ничто живое больше не могло существовать там, где он осел.

Прислонившись спиной к дереву на соседнем участке, Райли уперлась в ствол ступней и закурила, прикрывая глаза.

Сухой и горький сигаретный дым помогал сосредоточиться и наблюдать.

Можно было, конечно, привычно порезать руку, вдыхая запах собственной крови, сместить зрение под рокот пламени в затылке.

Она не хотела.

Тот вечер возле охваченной огнем «Грязи» непостижимым образом изменил слишком многое. Не предложив объяснений, он, тем не менее, подтвердил право Грим… Райли на нечто большее, чем бесконечное кровопускание и неусыпный самоконтроль.

Она могла больше.

Могла проще.

Ощущение собственной силы крепло в ней вопреки доводам разума и логики, манило испытать это еще раз.

Разглядывая окна кабинета сквозь полуопущенные ресницы, она затянулась поглубже, а после сожгла дотлевшую до фильтра сигарету в пальцах.

Только чуть-чуть расфокусироваться. Вдохнуть и выдохнуть, очистить голову от лишних мыслей.

Конкретный вечер, единственный образ.

Город все помнит. Любая улица любого города, особенно такого живого, как Ванкувер, помнит все.

Нужно только…

Она увидела смутной, постепенно обретающей очертания тенью: среднего роста парень в толстовке с капюшоном и медицинской маске выбрался через окно, за которым она теперь наблюдала. Картинная рама в плотном мусорном мешке у него под мышкой.

Райли подалась вперед осторожно и плавно, чтобы не разорвать ненароком контакт с этим изображением, поступившим с изнанки.

Машину вор оставил буквально за углом, особенно не таясь – зачем, если на частной территории нет камер?

Картинка перед смещенным зрением то становилась предельно четкой, то шла рябью и плавилась, но, заводя мотор машины собственной, Райли успела выхватить маршрут, построить его в своей голове четко, как в навигаторе.

Она понятия не имела, куда они… Куда он едет. Просто следовать за кем-то оказалось поразительно легко.

Остановившись у расписанного граффити и даже через стекло машины дурно пахнущего подъезда давно расселенного здания, она все же дала себе несколько минут на то, чтобы отдышаться.

Место было незнакомым и очевидно пустынным. Откровенно неподходящим для того, чтобы прятать ценности, которые собираешься перепродать, но вполне сносным, чтобы самому перекантоваться ночь-другую.