По праву ненависти

Глава 4. Игра.

Эмма

Мрачное осеннее утро туманным смогом висит над медленно просыпающимся городом. Аспидно-серые небеса, затянутые плотной пеленой туч, не пропускают ни единого солнечного луча. В воздухе стоит запах бензина, сырости и подгнившего мусора, который по обыкновению с большим опозданием вывозят на свалку.

Поправив на спине рюкзак, набитый учебниками, заворачиваю за угол полуразвалившегося офисного здания и держу путь к новой школе. Каждая клеточка моего существа сопротивляться этому, но деваться некуда: прогулами я только ухудшу свое и без того шаткое положение. Одноклассники почуют слабину, а учителя невзлюбят.

Миную длинную липовую аллею и захожу во двор, окруженный плотным кругом пятиэтажек. В одной из них живет моя лучшая подруга. Бывшая, разумеется. После того, как папу посадили, у меня не осталось друзей. Даже те, с кем я общалась с раннего детства, предпочли отвернуться.

Раньше я страда по этому поводу, а теперь уже плевать. Значит, не такие уж хорошие друзья у меня были.

Дождавшись зеленого сигнала светофора, перехожу дорогу вместе с толпой унылых, поочередно зевающих людей, когда внезапно где-то рядом раздается ядовито-насмешливое:

– Эй, шельма! Куда намылилась?

Поворачиваю голову на сорок пять градусов, и сердце, вскинувшись к горлу, пропускает удар.

Блин. Только этих придурков мне сейчас не хватало!

Я рассчитывала увидеть дьявольские оскалы новых одноклассников не раньше, чем через десять минут.

Ну какого лешего привязались?

Боковым зрением считываю, что их пятеро. Белобрысый горлопан по имени Назар Радкевич, высокий тщедушный парень в дебильной кепке, мужеподобная девица с каре, ее подруга, похожая на сушеную воблу, и… он.

Родион Гофман. Тот самый парень, мать которого больше всех пострадала из-за коварных делишек моего отца.

Чуть сильнее сжимаю пальцами лямки рюкзака и, не сбавляя шага, продолжаю путь.

Тактика первая – игнорирование. Не факт, что поможет, но попробовать стоит. Вдруг с утра этим шакалам лень напрягаться?

– Касатина, ты оглохла, что ли? Я с кем разговариваю?! – никак не угомонится Радкевич.

Его голос раздается чуть ближе, а значит, группка одноклассников стремительно меня нагоняет.

Вот черт.

– Чего тебе? – огрызаюсь я, не поворачивая головы.

Тактика вторая – полемика. Если мне удастся заткнуть задиру Назара за пояс, то он, возможно, успокоится. Хотя бы на какое-то время.

– Я спрашиваю, куда лыжи навострила, ведьма?

– Угадай с трех раз, придурок. Или аналитическое мышление не твой конек?

– Так ты еще не поняла? Мы тебе не рады! – сиплый голос Радкевича раздается прямо над моим ухом, и я делаю шаг в сторону, отстраняясь.

– А меня мало заботит ваше мнение, – отвечаю, стараясь не терять твердости духа. – Уж прости.

Одна из девчонок – та, что похожа на воблу – издает какой-то неопределенный гортанный звук. То ли фыркает, то ли делает вид, что ее тошнит. А потом оглядывается на своих приятелей и едко заявляет:

– А вы видели, какие у нее дебильные круглые очки? Она прямо гребаный Гарри Поттер в юбке!

Группка шакалов разражается смехом, и только лицо Гофмана остается впечатляюще бесстрастным.

Он держится чуть позади. Идет неспешно и уверенно, каждым шагом будто припечатывая кедами асфальт. В отличие от одноклассников, которые облачены в разноцветные дутые куртки, на нем черное классическое пальто, из-под которого виднеется ткань кипенно-белой рубашки. А еще Родион на целую голову выше сверстников, и из-за этого кажется взрослее.

Отворачиваюсь от гогочущей толпы и, поджав губы, ускоряю шаг. Очевидно, что вторая тактика тоже не даст результата. Их слишком много, и они слишком тупы, чтобы вести интеллектуальный спор.

Поэтому остается третья и последняя тактика – физическое дистанцирование.

– Эй, очкастая, чего газанула?!

Едва мне удается набрать скорость, как дебил Радкевич грубо и резко дергает меня за рюкзак, вынуждая споткнуться.

– Отвали! – рычу я, ощетиниваясь.

– Если думаешь, что можешь вот так запросто заявиться к нам в класс после всего, что натворил твой папаша, то ты глубоко заблуждаешься! – шипит Назар, против воли притягивая меня к себе и обдавая лицо ароматом табака и ментоловой жвачки. – Мы тебя уничтожим, ведьма! Сгноим! Ты перед нами на коленях ползать будешь!

– Да пошел ты!

Я изворачиваюсь, скидывая с себя его руки, и снова быстро-быстро перебираю ногами, силясь оторваться. Но от этой кровожадной стаи не так-то легко отделаться...

– Мерзкая кикимора! Ты еще пожалеешь, что сунула нос к нам в школу! – с ненавистью голосит коренастая девица с каре.

Господи… Ну какие же они все злые!

Дернув подбородком, кидаю короткий оценивающий взгляд на Гофмана и вновь ловлю отсутствующее выражение на его лице. Он никак не участвует в коллективной травле и не выказывает ни малейшего интереса к моей персоне.

Любопытно, почему?..

В том смысле что у кого-кого, а у Родиона есть действительно весомый повод ненавидеть мою семью. Ну и как следствие – меня.

– А хочешь сыграем в салки, Касатина? – предлагает садист Радкевич. – Если убежишь – мы тебя сегодня не тронем. Честное пионерское. Даже фору дадим, целых десять секунд. Ну а если все же догоним, – он плотоядно скалится, – тогда пеняй на себя.

В сощуренных глазах парня пляшут шальные черти, а я судорожно обдумываю предложенный им план. На самом деле он не так уж плох: бегаю я быстро, а десять секунд форы могут стать неплохой подмогой. До школы не больше километра, так что при благоприятных обстоятельствах шанс удрать вполне реален.

Да и провести целый день без их домогательств… Блин, это же настоящая сказка!

– Хорошо, – наконец выпаливаю я. – Только играем по-честному.

– Ну за кого ты меня держишь? – Назар деланно оскорбляется. – Я человек чести.

Ну-ну. Что-то с трудом верится.