По праву ненависти

Глава 9. Ведьма.

Эмма

Прогулка под проливным дождем в тонких тканевых балетках не прошла бесследно. На следующий день я слегла с температурой и кашлем и провалялась на больничном аж две недели.

Пропускать учебу в одиннадцатом классе – не лучшая затея, но я не скажу, что сильно огорчилась из-за вынужденного пребывания дома. Скорее, наоборот: у меня наконец появилось достаточно времени на чтение книг и любимое хобби.

После того, как лихорадка спала, я стала проводить за гончарным кругом по пять-шесть часов в день и буквально чувствовала, как мое пошатнувшееся внутреннее равновесие постепенно приходит в норму.

Что ни говори, а лепка из глины – лучший способ медитации. Учитывая абсурдность моей жизни, хобби и любовь к брату – единственное, что помогает мне хоть как-то держаться на плаву. Без этого я бы, наверное, свихнулось.

Вчера был последний день моего больничного, а сегодня мне вновь предстоит наведаться в змеиное логово под названием «новая школа».

Честно? Я готова откусить себе палец, лишь бы оттянуть момент встречи с ненавидящими меня одноклассниками, но умом понимаю, что это бесполезно. Лишние пару дней или даже недель ничего не решат. Рано или поздно мне придется столкнуться лицом к лицу с неизбежностью и принять очередной удар.

А перед смертью, как известно, не надышишься.

Мама уже ушла на работу, поэтому мы с Елисеем завтракаем в одиночестве. Чай, бутерброды, вареные яйца – этого должно хватить, чтобы протянуть до обеда.

Слегка покачиваясь на стуле, брат заталкивает в рот кусочек сыра и задумчиво выдает:

– Как считаешь, Эм, все девчонки любят цветы?

Поперхнувшись чаем, откашливаюсь и, промакнув губы салфеткой, с подозрением вылупляюсь на малого:

– А с чего это такие вопросы?

– Просто интересно, – пожимает плечами.

– Просто так даже кошки не родятся, – отрезаю я. – Колись, Елисей.

Мальчик смущенно ерзает на стуле. Почесывает кончик носа и выпаливает:

– Я влюбился, Эм! В Машу Филатову из параллельного класса. Хочу подарить ей цветы.

Ну и ну. Вот это новости. А парню всего лишь девять!

– А эта Маша Филатова… Она отвечает тебе взаимностью? – осторожно начинаю прощупывать почву.

– Я не знаю, – он снова дергает плечами. – Мы ведь даже не разговаривали.

– Но при этом ты ее любишь? – я многозначительно приподнимаю брови, пытаясь подчеркнуть нелепость его заявления.

Но Елисей, похоже, не видит в этом ничего противоестественного:

– Ну да. Она очень красивая.

Что ж. Пожалуй, в девять лет для любви этого вполне достаточно.

– Цветы стоят дорого, – помолчав, отзываюсь я. – Лучше купи ей… блокнот. Или какую-нибудь ручку…

– У меня есть деньги, – запальчиво произносит Елисей. – Много денег!

– Та-а-ак, а вот это уже интересно, – я отодвигаю от себя пустую тарелку и внимательно смотрю на брата. – И откуда же они у тебя?

– Помнишь, мама дала нам деньги, когда получила премию на работе? – с видом юного заговорщика роняет он, и я быстро киваю. – Так вот, я не купил никакую компьютерную игру, а отложил деньги на подарок Маше.

М-да. Похоже, девица основательно запала брату в душу.

– Это… похвально, – усмехаюсь я. – Настоящий подвиг во им любви.

– Ага! – горячо соглашается Елисей.

– Но все же для начала купи ей ручку, – настоятельно советую я. – И… поговори с ней. Например, на перемене. Если общение заладится, то дальше можно будет задуматься о покупке цветов. А сейчас пока рановато.

Судя по напряженному лицу, брат всерьез задумался над моими словами. Это хорошо. Не хотелось бы спускать деньги на букет для девчонки, которая этого даже не оценит.

Позавтракав, подхожу к трюмо, и взгляд падает на новую помаду, которой я еще ни разу не пользовалась. Она яркая, сочная, красная. И наверняка будет смотреться потрясающе круто, вот только… Я совсем не уверена, что стоит краситься ей в школу. Ведь там у меня одни враги и ни одного друга.

Провожу пальцем по золотистому тюбику, и вдруг меня осеняет мысль. Странная, дикая, совершенно безумная… Но все же неоспоримо гениальная.

Я долго думала над тактикой поведения после больничного. Понимала, что рассказом учителям о случившемся моих недругов не напугать. Они уже готовы к этому и даже выдумали себе какое-то алиби. А значит, будут держаться до конца и ни за что себя не выдадут.

Единственный способ – действовать нестандартно, креативно. А с творческим подходом у меня, слава богу, никогда проблем не было.

– Елисей, ты меня не дожидайся, – поворачиваюсь к брату, который уже просунул руки в рукава куртки. – Иди один. Вечером встретимся.

Теперь мы с Елисеем учимся в разных школах, поэтому расходимся в разные стороны у ближайшего перекрестка. Собственно, поэтому он не спорит и не задает никаких уточняющих вопросов. Молча обувается и покидает квартиру.

Оставшись в одиночестве, раскрываю косметичку и аккуратно обвожу карандашом контур губ. Затем щелкаю колпачком новой помады и окрашиваю рот кроваво-алым.

Смотрится и впрямь шикарно. Даже лучше, чем я представляла.

Затемняю глаза угольной подводкой и с усердием начесываю волосы, предавая им объема, как у безбашенной рокерши. Потом бегло стягиваю блузку и брюки, в которых планировала сегодня идти, и облачаюсь в длинную черную юбку и растянутый свитер с декоративными дырками.

Выгляжу диковато. Но это именно то, что мне нужно!

Рывком распахиваю дверь в чулан, где мама хранит бытовую химию и всякое барахло, и принимаюсь шарить глазами по стенам. Пылесос, швабра, маленький веник…

Черт, все не то!

Спешно надев пальто и накинув на плечи рюкзак, спускаюсь на первый этаж дома и в сомнениях замираю перед дверью в кладовку уборщицы. Я знаю, что там есть небольшая раковина, унитаз, ведра и многочисленные тряпки…

Вариант, конечно, не стопудовый, но шанс есть.

Окинув взглядом пустой подъезд и коротко выдохнув, толкаю ручку двери. Мне везет: не заперто. Шагаю в пропахшее хлором тесное помещение, и на губах появляется триумфальная улыбка.