По прогнозу лето

9. Мой друг

9. Мой друг

Жизнь – это череда радостей и горестей. Ты словно едешь по холмистой местности: с трудом взбираешься наверх, затем, расслабившись, катишься вниз, дальше снова крутой подъем и снова спуск. Вот только внизу, в овраге, порой могут повстречаться заросли крапивы, болото или острые камни. Овраг появляется внезапно, и ты ничего с этим не можешь поделать, ты уже летишь прямиком в его пучину. Такой овраг ждал и меня.

Потери. Самое страшное в нашей жизни – потери. Этого не поймешь, пока не столкнешься с ними нос к носу. К ним нельзя подготовиться. Еще тяжелее их принять и с ними смириться. Как землетрясение, цунами или ураган неожиданно ударяют, неся разрушение, так и потеря набрасывается на тебя и начинает рвать изнутри. Противостоять ей бессмысленно. Каждому в жизни рано или поздно приходится столкнуться с потерей. Но нет ничего больнее, чем потерять друга, чем потерять члена семьи…

Обычный день, точно такой же, как и все предыдущие до него. Я вышел утром погулять с Джимом. Последнее время он был совсем слабым: ходил по улице медленно, а дома большую часть времени лежал на любимом кресле. Но не сегодня. Сегодня Джим как-то взбодрился и довольно шустро трусил вокруг озера. Прогулявшись, мы вернулись домой. Мне вдруг позвонила мама, попросила, чтобы я встретил ее после работы: нужно было зайти в магазин. Я ушел. Джим слез со своего кресла, стал крутиться у меня под ногами. Я никак не мог подойти к двери, пришлось даже немного прикрикнуть на него: «эй, старина, что с тобой? Я скоро приду. Ложись-ложись, отдохни, ты сегодня и так набегался!» Джим отошел в сторону, и я побежал встречать маму.

Возвращаясь через час с мамой домой, я неожиданно почувствовал какой-то странный ком в горле. Мы зашли в подъезд, поднялись на лифте, открыли дверь квартиры. И первое, что ударило по ушам, – необъяснимая оглушающая тишина. Я не помню, чтобы дома когда-то было так тихо. Не было привычного приветственного лая и царапанья когтями по двери.  Я не сразу понял, что произошло. Мама позвала Джима, но в ответ была лишь тишина. И тут меня охватила паника. Побросав пакеты с продуктами у входа, я побежал в комнату – пусто. На кухню – пусто. В другую комнату. Я остановился в дверях и не мог сдвинуться с места… Подошла мама. Я услышал, как она начала всхлипывать. Джим неподвижно лежал возле любимого кресла.

Что происходило дальше, я помню очень смутно. Мама опустилась на колени около Джима, что-то взволнованно сказала, но я не разобрал слов. Она как в полусне подошла к шкафу, достала покрывало и накрыла нашего пса, потом кому-то позвонила. Я ничего не слышал. В уши словно залилась вода, и все звуки были отдаленными и приглушенными. Я не мог ничего сделать, по моим щекам градом лились слезы. Молча стоял и смотрел на накрытое покрывалом тело друга. Мама тоже плакала, но я не мог даже попытаться ее успокоить. Через какое-то время приехал дядя Андрей. Он подошел ко мне, обнял и что-то сказал. Но я его не слышал. Потом через завесу стали прорываться слова. Дядя пытался привести меня в чувство:

– Вань, поможешь мне? Сейчас спустим его и отвезем к дачам.

– Да, конечно, – на автомате ответил я, не совсем понимая, чего от меня хотят.

Дядя Андрей укутал Джима плотнее в покрывало, поднял на руки и позвал меня идти за ним. Я не мог поверить в происходящее. «Такого не может быть. Это не правда!» Мама обняла меня, и мы вместе вышли из квартиры, спустились вниз. Машина дяди стояла у подъезда. Это был первый раз, когда Джим ехал не на переднем сиденье. Последняя поездка, в последний путь…

Мы проехали лесополосу и выехали в поле, вскоре появился храм на холме. Наша машина свернули на дорожку перед ним. Мы проехали немного и остановились возле посадки, у подножия холма, на котором возвышался храм. Дядя Андрей вышел из машины и открыл багажник, я последовал за ним. Он достал лопату и молча пошел к посадкам. Осмотревшись, он выбрал место и начал копать. Ступор еще не до конца отпустил меня, но через несколько минут я подошел к дяде и попросил вторую лопату. Он показал на багажник. Я взял инструмент и стал исступленно копать. Физическая деятельность – это то, что хоть немного помогает от душевной боли. Пока я копал, все мысли улетучились, для меня существовали лишь лопата в руках и земля под ногами.

– Хватит, Вань, этого достаточно, – сказал дядя.

Я еще пару раз копнул и поднялся наверх. Мы пошли к машине, возле которой стояла мама. Она тихо плакала. Дядя Андрей взял Джима на руки и направился к подготовленной яме. Мы последовали за ним. Он аккуратно опустил пса, укутанного в покрывало, и молча встал рядом с нами.

Что самое тяжелое в жизни каждого человека? От чего боль наполняет грудь и на щеках остается соль? После какого момента в голове, словно кинопленка, проматываются самые счастливые моменты многих прожитых лет? Для каждого, скорее всего, то «самое тяжелое» своё. Но меня поймет любой человек, в жизни которого был верный друг, который утром провожал из дома, а вечером встречал после тяжелого рабочего дня, виляя хвостом. Таким другом для меня на протяжении 11 лет был Джим. У него не бывало плохого настроения, он всегда радовался мне, несмотря ни на что. И пускай порой раздражал его лай, разносившийся на всю квартиру, но в глубине души я понимал: он делает это от радости, что наконец-то увидел тебя. Настоящий друг, который каждый день выйдет с тобой погулять и не будет искать какие-то отмазки или отговорки, скорее даже, ты их искал иногда. Он в любую погоду выгонял тебя на улицу, чтобы ты подышал свежим воздухом. Ему удавалось дарить тебе самые счастливые минуты на протяжении стольких лет. Тяжело прощаться с другом…