По прогнозу лето

11. Как этот шарик вертится

Сборы в лагерь начались резко и накрыли с головой. Необходимо было взять с собой все, что нужно, и ничего не забыть. Двадцать один день предстояло прожить вдалеке от дома, без возможности попросить кого-либо привезти то, что вдруг понадобится. Поэтому нужно было не спеша собрать вещи и несколько раз досконально проверить. Во время перебирания вещей с мамой оказалось, что из многого я уже вырос и нужно было покупать новую одежду. С моей любовью ходить по магазинам это было тяжелым испытанием. Душные бутики и назойливые продавцы, которые постоянно пытались втюхать какую-нибудь максимально бесполезную вещь и в подарок приложить к ней носки, – все это давалось мне нелегко. С одного захода не получилось приобрести все, что необходимо. Пришлось терпеть эти мучения несколько раз. Но я  понимал, что это нужно мне, поэтому стойко справился с данным испытанием.

Времени на то, чтобы встречаться с друзьями, стало совсем мало. Обычно только к вечеру мне удавалось выбраться из дома. Но после забега по магазинам я был как выжатый лимон. К нашему удивлению, последнее время Шурик стал присоединяться к нашему племени одиноких волков. Но этому было вполне логичное объяснение. Девчонкам еще тяжелее было собираться в долгие поездки. Естественно, что Ира тратила на это много времени, отчего видеться с Шуриком стала реже. Не сказать, что я радовался этому, но мне было приятно видеть друга снова в наших рядах. Правда, Шурик чаще всего выглядел подавленным и все время поглядывал на телефон, ожидая звонка от дамы своего сердца. Мишка даже как-то раз выхватил у него телефон и не хотел отдавать. После долгих уговоров Шурика он вообще пошел на принцип и сказал, что вернет ему телефон, когда мы будем расходиться по домам. Шурик обиделся и всю прогулку только и делал, что дергался от каждого звука, думая, что это его телефон, и просил Мишу через каждые пять минут проверить, звонил ли ему кто-нибудь. Я косо поглядывал на друга и не мог его узнать.

– Ты совсем уже помешался на своей любви. Нельзя же так, Шур, – как-то не выдержал я.

– Это мое дело. Не нужно мне читать нотации, – резко ответил он.

Мне это не понравилось, и я для себя решил больше с ним не заводить эту тему. Это было не сложно, учитывая, как мы отдалились друг от друга. Раньше получалось так, что я общался со всеми больше, чем остальные друг с другом. Наверно, решающую роль сыграло то, что мои друзья познакомились благодаря мне. А теперь Ира общается больше со своим кавалером, а Шурик, соответственно, с дамой своего сердца и, на удивление, с Михой. Это странно, учитывая, что раньше такого не было. И Миша, и Шурик больше общались со мной, нежели друг с другом. Какое-то странное чувство обиды закрадывалось в душе. Дружеская ревность? Возможно. Я смог себя перебороть после утраты и вернулся к своим друзьям. Вот только те ли они, что были раньше? В этом я не был уверен.

Всё очень резко навалилось. Душевное неравновесие, недоделанный клип, незаконченные сборы в лагерь, резкие перемены в компании друзей. Поток проблем сбивал меня с толку. Я не знал, за что браться и как все успеть до отъезда. Мама не прекращала вспоминать о каких-то незначительных мелочах, которые непременно нужно было взять с собой. Меня это уже порядком утомило. Но я не спорил.

Для себя решил, что нужно успеть завершить клип до поездки, но почему-то он никак не поддавался моему этому стремлению. Чуть меньше половины оставалось, но дело совсем не двигалось с места. Кроме того, порой возникало дикое желание позвонить Ире и Шурику и высказать все, что я думаю об их поведении. Несколько раз доходило до набора номера, но в последний момент я откладывал телефон в сторону. Настроение было хуже не куда.

***

Тем временем до поездки оставалось пять дней, совсем чуть-чуть. Мишка после нескольких моих резких ответов на его вопросы о клипе перестал заводить эту тему, за что я был ему очень благодарен. Но легче от этого не становилось.

Выбирались на улицу мы только вечером, и сегодняшний день не был исключением. Изъявили желание погулять лишь трое: я, Мишка и Димка. Мы сходили к Косте, который позвонил накануне, проведали его, но на улицу его выпустили лишь на полчаса и под пристальным наблюдением бабушки с балкона. Гипс ему сняли, но передвигался он, все еще прихрамывая. Мы обменялись какими-то общими фразами, рассказали, чем занимались полтора месяца лета, ему же рассказывать особо было нечего. Вскоре бабушка с балкона громко повелела Косте идти домой. А наша троица вернулась обратно во двор.

Мы в очередной раз сидели на скамейке и от нечего делать играли в «Крокодила». Удовольствия от игры уже особо не было. Просто нужно было что-то делать.

– Вы будете отгадывать или как? – возмутился Димка, после того как мы молча смотрели на его пантомимы.

– Да скучно как-то, – отмахнулся я от Димки и обратился к Мише. – Ты все вещи собрал? Мыльно-рыльное купил? 

– Вроде всё купил. А ты?

– Вроде тоже.

– Отгадывайте! – крикнул Димка.

– Завязывай, мелкий. Уже неинтересно, правда, – оборвал его Мишка.

Димка скрестил руки на груди и, надутый, сел на скамейку рядом со мной. Мишка спросил у меня про одежду, мы начали перечислять друг другу, кто что взял. Димка молча сидел и слушал наш разговор, но его надолго не хватило.

– Сколько это будет продолжаться? Только и говорите о своем лагере, – обиженно высказался он.

– Не переживай, скоро мы уедем и некому будет забивать тебе голову всякой неинтересной всячиной, – ответил Мишка, заглянув мне за плечо.