По прогнозу лето

15. Мы не знали друг друга до этого лета

Автобус подвез нас к одноэтажному корпусу, что находился  недалеко от въезда на территорию лагеря. Мы вышли из автобуса, выгрузили вещи, поставив их в одном месте. Перед зданием, на котором висела надпись «Приемный корпус», собралась уже довольно большая группа детей, также недавно прибывших, с чемоданами и сумками. Кто-то громко разговаривал, кто-то смеялся во весь голос. Екатерина объяснила нам, что это, должно быть, очередь в приемную комиссию. Геннадий Сергеевич отошел узнать, за кем нам держаться.

Я вертел головой из стороны в сторону, рассматривая южные деревья и яркие клумбы, расположенные у Приемного корпуса. Мои товарищи занимались тем же. Моря пока не было видно, должно быть, спряталось за растительностью и зданиями. Перед нами стояла делегация, в которой были все девчонки и лишь один парень, вокруг которого они столпились и болтали без умолку. Одна девчонка с кучерявыми волосами, которые, видимо, после дороги, как грива, распушились у нее на голове, звонко смеялась. Она мимолетно взглянула на меня и одарила улыбкой, после чего вернулась к разговору со своими подругами. Вернувшись, Геннадий Сергеевич сказал, что мы как раз будем за ними. Екатерина зашла в здание уточнить какую-то информацию, Сергей остался с нами. Вскоре делегация, состоявшая из парня в цветнике, проследовала в здание. Мы продвинулись ко входу, перетаскивая за собой вещи. Екатерина продолжала рассказывать нам различные общие моменты, касающиеся приемной комиссии и распорядка на территории лагеря.

Прошло около десяти-пятнадцати минут, прежде чем нас позвали в корпус. Комиссия заключалась в регистрации путевок, распределении по отрядам и медицинском осмотре. Я занял очередь за Ирой. Первыми вперед пропустили младших. Всех троих отправили в один отряд. А нас, большую часть делегации, отправили в другой отряд. Ира надеялась, что Киселевой не будет с нами, но, увы, она тоже попала в наш отряд. Рома, когда увидел, что мы все в одном отряде, стал проситься к нам, но ему объяснили, что он не подходит по возрасту. Он расстроился, но пришлось смириться. После распределения мы отправились на медосмотр, который прошел довольно быстро.

Корпус был сквозной, поэтому мы не встретились с делегацией, которая была перед нами. Все заходили с одной стороны, а выходили с противоположной. Дождавшись всех и убедившись, что всё прошли, мы направились к Екатерине и Сергею, которые ждали нас у второго выхода. Выйдя из здания, мы зажмурили глаза: нам в глаза ударило яркое солнце, прятавшееся до этого за зданием. Оно освещало живописную поляну, раскинувшуюся перед нами, на ней находились клумбы с яркими южными цветами, названия которых я не знал. За клумбами и газоном виднелась красивая набережная, мощенная плиткой, с монументальным белоснежным парапетом, за которым синела морская гладь. Раздались восторженные охи.

– Впечатляет, не правда ли? – сказала довольная нашей реакцией Екатерина.

– Не то слово! – проговорил Леха.

– Вы еще успеете вовсю налюбоваться видами нашего прекрасного лагеря. А сейчас давайте дойдем до корпуса, чтобы вы устроились и избавились наконец-то от своих нош, – сказала Екатерина.

Геннадий Сергеевич вызвался проводить нас до корпуса лагеря, чтобы убедиться, что мы на месте. Оглядываясь по сторонам, переговариваясь друг с другом, делясь эмоциями от увиденного, мы направились по тропинке мимо густой растительности, раскинувшейся по одну сторону, и поляной с пестрыми цветами – с другой. Впереди возвышалось на холме белоснежное в свете солнца длинное здание. Я от неожиданности встал как вкопанный, шедший сзади Рома, не заметив моей остановки, врезался в спину. Он чуть не упал, но я услышал только его протяжное «Ай». Мишка повернулся на меня:

– Что такое? Чего ты встал?

– Да ничего… все нормально, – придя в чувство, произнес я. – Камушек в кроссовок попал, пытался убрать, – придумал я на ходу, шаркая ногой по плитке.

Это было то самое здание, которое приснилось мне накануне отъезда. Если даже не оно, то очень на него похожее. Забытый сон четко всплыл в памяти. Именно сюда я пытался попасть, прячась от бури…

– Понял. Скажи, впечатляющее здание! – сказал он, поверив моей отмазке.

– Ты даже не представляешь, насколько впечатляющее! – согласился я, думая о сне.

Мои думы развеяла потрепавшая меня по волосам Ира, она обогнала Рому, после того как он в меня врезался, и теперь шла рядом со мной.

– Здесь так здорово, Вано! Я даже и представить не могла, что увижу такую красоту, – воскликнула она.

– Мне кажется, это только малая часть, которую мы видим. Нас еще будет чем удивить, – предположил я.

– Это точно! – согласилась она.

Мы поднялись по ступеням, помогая девчонкам затащить их чемоданы и сумки. Поднявшись по лестнице, мы оказались возле корпуса, который, признаться, вблизи выглядел не таким высоким и монументальным. Он, скорее, казался приветливым и доброжелательным. В отличие от моего сна, он белел на фоне голубого неба, и у него были двери, даже не одна. На высоких окнах – самые разнообразные витражи на космическую тематику. Утреннюю тишину нарушал звук граммофона, из которого звучала незнакомая песня. Я догадался, что это, должно быть, одна из лагерных песен, о которых мне рассказывала мама и в поезде Марина со Светой.

Геннадий Сергеевич попрощался с нами и пожелал хорошего отдыха:

– Телефон мой есть. Звоните, если что. Отдыхайте и получайте удовольствие. Главное помните, что время летит быстро. Особенно когда ты ребенок в лагере. Не успеете моргнуть, как смена уже подойдет к концу. И мы с вами встретимся возле Приемного корпуса, от которого на таком же автобусе отправимся обратно домой. Поэтому не откладывайте ничего на потом. Решили делать – делайте. Используйте каждую возможность. Другой попытки может не представиться.