По прогнозу лето

22. Устрой дестрой

Самое удивительное и неповторимое в лагере – это ночи. День отшумел, но ни для кого не секрет, что далеко не все спят после отбоя. Казалось бы, после насыщенного дня, переполненного впечатлениями, эмоциями, разнообразными делами, к ночи энергии не должно оставаться. Но не тут-то было! Подростковый возраст такой, что сон – это чисто формальность.

Как только в отряде появились влюбленные парочки, ночные похождения стали обычным делом. Каждую ночь мы пробирались в комнату к девочкам, не желая надолго расставаться со своими вторыми половинками, и попадали на уникальное представление Маши, Владика и Марины, которые устраивали театр теней. Мы с интересом наблюдали за их теневыми сценками с неподражаемым озвучиванием. Смех стоял в комнате постоянно, пока однажды к нам не зашла Оля. Мы даже не успели ничего предпринять для того, чтобы спрятаться.

– И чем мы тут занимаемся? – как ни в чем ни бывало спросила вожатая.

– А мы тут театр теней показываем, – тем же будничным тоном ответил Владик.

– Театр кого? – переспросила Оля.

– Теней, – невозмутимо повторил Владик.

– А-а-а… Я просто думала, мне послышалось, – спокойно договорила Оля. Она выдержала паузу, после чего ее голос разразился на всю комнату. – Бегом в свою комнату! Совсем обнаглели!

Мы испуганно вскочили и умчались обратно к себе.

Таких ситуаций было немало. Но после одной ночи наши ночные похождения, какими они были,  пришлось прекратить.

Я, как обычно, сидел в обнимку с Лерой, а Леха – с Ирой, Владик о чем-то спорил с Маринкой, в это время остальные парни веселились на всю катушку. Чаще всего их развлечения переходили в настоящие баталии подушками и обстрел туалетной бумагой. Я уж не знаю, что творилось в двух других комнатах ( нас разделяло приличное расстояние: вожатская, сушильная и умывальная), но что-то мне подсказывало, что они тоже не спали. Вожатых не было на месте: у них в этот день должна была быть то ли важная планерка, то ли репетиция выступления. В общем, мы были целиком и полностью предоставлены себе. У нас творился настоящий дестрой. По всей комнате летали подушки, попадая в голову то одному, то другому. Я не участвовал в битве, пока один из снарядов не приземлился на наши с Лерой головы. После этого в битве принимали участие все без исключения. Мы перебегали из комнаты в комнату, то наступая, то отступая. Веселью не было предела, всякое разумное оценивание ситуации и уровня шума нас покинуло. Ночи стояли довольно теплые, и окна были открыты нараспашку. Один из снарядов в виде туалетной бумаги вылетел в окно. Леха попытался обратить на это внимание, но никто не отреагировал. Позже мы сильно об этом пожалели. Когда мы осознали всю вакханалию происходившего, было уже поздно. Поле битвы в тот момент было на территории комнаты девочек. Я как раз полез под кровать, чтобы достать упавшую подушку, когда услышал громкий женский голос:

– Что тут творится? Это совсем ни в какие ворота!

Это была начальник лагеря Надежда Леонидовна.

– Ладно, когда не спят по ночам и находятся у себя в комнате. Но что вы тут устроили? Это детский лагерь или территория боевых действий? Честное слово, дикари какие-то! Вы понимаете, как подставляете своих вожатых? Вы что, дети малые, вас нельзя одних оставить на час? А ну марш в свою комнату! Быстро! Забрали свои подушки и залезли в кровати!

Парни молча зашевелились, поднимая подушки и то, что осталось от туалетной бумаги. Злость и негодование Надежды Леонидовны чувствовались за версту. Она подгоняла наших бойцов, чтобы те «шевелились быстрее». Я в этот момент тихо лежал под кроватью, боясь издать хоть малейший звук. Лера молча взяла подушку, которую я собирался достать, и спустила вниз одеяло, чтобы меня не было видно под кроватью. Я замер в ожидании. Сердце от волнения бешено колотилось в груди. Парни вышли из комнаты. Надежда Леонидовна стояла в дверях. Она подождала, пока дверь в нашей комнате закроется, и начала читать нотации:

– Что вы себе позволяете? Почему мальчики находятся после отбоя в вашей комнате? Это совсем уже беспредел какой-то! Вам не стыдно? Устроили тут притон какой-то. Так еще и шуму развели на весь лагерь. Как вы позволили им так себя вести, да еще и в вашей комнате. У вас туалетная бумага из окон летает! Что это такое? Вы же девочки! Посмотрите на вашу комнату – бардак! Вас самим не противно? Еще раз будет что-нибудь подобное, мы будем с вами по-другому разговаривать.

Такой злой Надежду Леонидовну я еще не слышал. Предполагал, что если ее еще и увидеть, то совсем жить перехочется.

Я услышал удаляющиеся громкие шаги начальника лагеря, но далеко она не ушла. Надежда Леонидовна зашла в нашу комнату. У меня все сжалось внутри. Спрятаться-то я спрятался, а что дальше? Дверь в комнату девочек она не закрыла и  в нашей тоже оставила открытой, поэтому с учетом того, как громко она говорила, все было слышно. Надежда Леонидовна прочитала подобную нотацию и в нашей комнате, несколько раз сделав акцент на том, что мы дикари. Я боялся, что скоро она заметит мое отсутствие. Ждать долго не пришлось. После своей тирады, она обратила внимание на пустую кровать.

– Чья это кровать? – спросила она.

– Игоря, – невозмутимо ответил Саня.

– А где он?

– Наверное, вышел по делам, – все также спокойно отвечал Саня.

– ИГОРЬ!!! – закричала Надежда Леонидовна.

Мой страх в мгновение испарился. Я закрыл рот рукой и начал беззвучно смеяться. У моих товарищей это получилось менее успешно. Они разразились хохотом на всю комнату. Это было большой ошибкой. Для и без того сердитой Надежды Леонидовны смех был последней каплей. Она стремительно вышла, прошла мимо комнаты девочек, в сторону туалета. Я понял, что дело плохо. Нужно выбираться, подставлять Леру под удар мне совсем не хотелось, а если начальник лагеря найдет меня под ее кроватью, то к ней тоже будут вопросы. Я аккуратно стал вылезать из-под кровати. Лера что-то пыталась мне сказать или показать, но я отмахнулся и быстро направился к выходу. Я подошел к двери как раз в тот момент, когда в проходе показалась Надежда Леонидовна.