По прозвищу "Кречет"

Глава 1

Матвей

Самолёт прилетел в Адлер вечером.

До сих пор не представляю, как Лане удалось уговорить меня отпустить их на четыре дня. Я не из тех, кто легко выпускает близких из поля зрения.

Но вот они — мои девочки — уже бегут ко мне по залу прилёта.

— Папочка, привет! Вот мы и дома! — Анечка подскочила, обнимая и целуя меня в щёку.

— Привет, Анюта, ну наконец-то!

— А ты скучал?

— Да, очень. И Чара тоже.

Она тут же показала ручками что-то круглое и большое:

— Я слепила снеговика и назвала его Милаш! Папочка, я тебе покажу потом фотографии, ты удивишься, какой он красивый. А знаешь, почему Милаш?

— Потому что он ужасно милый?

— Да, да, да!

Я рассмеялся и поднял её на руки. Подошёл к Лане. Взял её за ладонь — и наши пальцы сами переплелись, как будто за эти дни разучились быть порознь. В её зелёных глазах — усталость, улыбка и что-то ещё.

— Привет, — сказал я.

— Привет, — ответила она, и в голосе — лёгкая насмешка.

— Никаких поцелуев, да?

Она прекрасно поняла, о чём я. Мы с ней давно договорились: при Анечке — никакого пыла. Хотя получалось это… не всегда.

Лана ответила одними губами:

— Чуть позже, потерпишь?

Я подмигнул, взял чемодан и повёл семью к машине. Даже «Рендж» будто обрадовался — издал особый звук, когда я снял сигнализацию. Как будто и он скучал.

По дороге домой Аня не умолкала: снеговик, бабушкины вареники, как Лана «чуть не упала на льду, но я её крепко держала!».

Я слушал, улыбался… и всё думал: а что, если это последнее спокойное возвращение домой?

Семь лет мы жили с Анечкой вдвоём. Нина Петровна помогала, конечно. Но дом был домом только наполовину — пока не появилась Лана. Характер под стать мне — «палец в рот не клади». С ней я впервые за долгое время почувствовал, что живу.

И теперь у меня два крыла вместо одного.

Подъехали. Ворота открылись. Аня, не дожидаясь, бросилась к двери, быстро набирая код:

— Чара! Привет, моя хорошая!

За ней — мы с Ланой. Наблюдали, как дочь прижимает к себе белоснежного щенка мальтийской болонки — подарок «зубной феи». (На самом деле — Олега, моего лучшего друга и крёстного Ани. )

Ужин, распаковка подарков от родителей Ланы, водные процедуры — и Аня с Чарой уснули, укутавшись в одно одеяло.

А нам с Ланой было совсем не до сна. Душ. Функция “тропический дождь”. Вода мягкими каплями стекает по коже, смешиваясь с прикосновениями.

— Я мечтал о совместном душе со вчерашнего дня, — прошептал я, целуя её шею, мокрые ресницы, волосы.

Лана прижалась ближе. От её прикосновений по телу пробежала дрожь. Мы были осторожны — она носит ребёнка. И её нежность от этого только усиливалась, кружа мне голову.

Потом, заворачиваясь в большое полотенце, она вдруг сказала:

— Мечты сбываются не только у Газпрома, верно?

Я улыбнулся:

— Верно.

Поднял её на руки. Она откинула голову назад, зная: я удержу. Всегда.

В спальне на маленьком столике её ждал сюрприз — пять крупных кистей винограда разных сортов. Её любимое.

Но Лана только тихо вздохнула, отворачиваясь к зеркалу:

— Мне врач запретил есть виноград.

— Почему?

— Он вызывает бурление в животе. А это вредно для ребёнка.

— Вот чёрт… Ты же очень любишь виноград!

— Не так сильно, как нашего будущего ребёнка. Так что я вполне потерплю.

Я откинулся на подушку, наблюдая за ней. Она расчесывала волосы — медленно, задумчиво.

И вдруг — без предупреждения:

— Ну теперь рассказывай, что тебя гнетёт?

Вся моя расслабленность мгновенно испарилась.

— Это так заметно?

— Ну, на лбу у тебя, конечно, не написано «тревога!», но я смогла распознать неладное ещё по дороге домой.

— Лана, ты как рентген.

Я достал из кармана пиджака письмо и протянул ей.

Она молча прочитала. Потом подняла глаза.

— Когда ты его получил?

— Вчера.

— Ты потерял целые сутки? Почему?

— Я не поеду.

— Матвей, тут речь о твоём отце! Родителей не выбирают.

— Выбирают. Анечка же выбрала тебя.

— Не уходи от темы. Так нельзя.

— Можно, Лана. Он смог меня и мать бросить — и я смогу. Мне неинтересно, какие у него проблемы.

Она встала, прошлась по спальне, потом ткнула ноготком в адрес на конверте:

— Ростов-на-Дону!

— Это недалеко, — кивнул я.

— Так поедем вместе?

Я подошёл, притянул её к себе, зарылся в огненные волосы. Я прикрыл глаза, вдыхая запах, такой любимый и родной.

И вдруг понял: она права. Я не смогу бросить его. Потому что, как бы я ни ненавидел прошлое — оно часть меня.