По прозвищу "Кречет"

Глава 2

Лана

Анечка прижала нос к иллюминатору, размазывая конденсат ладошкой.

— Ланочка, смотри! Это облака-подушки! На них можно спать!

Я улыбнулась, глядя, как её глаза горят предвкушением. Скоро дом. Не Екатеринбург и не квартира с воспоминаниями о Глебе, а Сочи. Там, где Матвей. Там, где я наконец перестала быть «бывшей» — и стала женой, мамой, любимой.

Семь лет назад у нас у каждого была своя боль. У Матвея похороны жены и новорождённая дочь на руках. У меня — развод, страх и ощущение, что я больше никому не нужна.

Я приехала в Сочи в отпуск, чтобы просто дышать морем. Поселилась в отеле «Бриз», не зная, что он принадлежит ему. Мы гуляли по набережной, ели мороженое, смеялись над Анечкиными шалостями — а она сначала смотрела на меня с подозрением: «Это чужая тётя. Она украдёт папу?»

Но всё изменилось в ту ночь, когда Глеб нашёл меня даже в Сочи. Он не просто пришёл. Он хотел убить. Сказал, что если я не вернусь — «исчезну в море, как мусор».

Если бы не Матвей…

Если бы он не выскочил из тени, как гром среди ясного неба… Если бы не его кулаки, его ярость…

Глеб уехал в травмпункт с переломанной ногой, а Матвей добил его морально. Он быстро раскопал и передал блогеру из Екатеринбурга компромат на Олега: долги, мошенничество, угрозы.

Через неделю у Глеба не стало ни клиентов, ни репутации, ни желания вспоминать моё имя.

Так началась наша история. Не с цветов, не с ужина при свечах. А с крови, страха… и спасения.

И вот теперь — снова Екатеринбург. На пару дней. С Аней. У родителей. Я думала, что прошлое мертво. Но оно всегда возвращается в самый неподходящий момент.

Звонок резанул слух, когда мы пили чай с мамой. Аня строила из кубиков «дом для Чары». Голос в трубке — слизкий, неприятный:

— Светлана Андреевна! Это Ползунов, редактор шоу «Правда — ложь»! Весь Екатеринбург ждёт! Вы — жертва, героиня! А мы — платим пять нулей за эксклюзив и участие в выпуске! Где встречаемся, куда мне подъехать?

Я чуть не рассмеялась.

— Езжайте, куда хотите. Я не участвую.

— Ой, как жаль… — прошипел он. — Так и недолго у разбитого корыта остаться. А проснуться знаменитой — не так уж и страшно, правда?

Я отключила звонок.

Ползунов. Фамилия холодная, липкая, как... предупреждение.

Но я не собиралась возвращаться в тот ад.

Я — жена Матвея Кречетова и мама Анечки.

И у меня теперь есть дом, который защищён не только сигнализацией но и авторитетом мужа.

Остальные дни в Екатеринбурге у родителей были как сказка. Пушистый снег, снеговик по имени Милаш, подруга Настя, которая шепнула: «Глеб теперь боится выходить из дома — весь Екатеринбург знает, что он псих».

Родители попросили Анечку называть их «бабушкой Ингой» и «дедушкой Андреем».

— Ланочка, у меня правда теперь есть настоящие дедушка и бабушка? — спросила Аня, глядя на меня снизу вверх.

— Правда, моя хорошая. Самые настоящие.

Мы договорились: этот Новый год будем встречать в Екатеринбурге всей семьёй!

Я почти поверила, что всё позади.

А потом — аэропорт и он. Даже в толпе я узнаю его силуэт: высокий, широкоплечий, с такой походкой, будто весь мир ему подвластен.

Мой капитан.

Аня бросилась к нему — и он поднял её, как пёрышко, а потом посмотрел на меня. В его карих глазах — смешинки, усталость… и что-то ещё. Что-то тревожное.

— Никаких поцелуев, да? — спросил он, и я вспомнила наш последний поход в тир: как летом я чмокнула его в губы после удачного выстрела — и мы уехали, не достреляв пульки.

— Чуть позже, — прошептала я. — Потерпишь?

Он подмигнул. Взял чемодан. И повёз нас домой.

По дороге я хотела рассказать про Ползунова. Про «пять нулей». Про то, что прошлое не умерло. Но Матвей молчал, смотрел вперёд, сжимая руль до побелевших костяшек. И я поняла: у него проблемы. Или у нас.

Матвей уехал ночью: из письма, которое он мне показал, выходило, что его отец жив. Муж был лёгок на подъём и собрался за пятнадцать минут. Анечка уже спала. Проводила мужа и пошла на кухню, зная, что уснуть удастся нескоро. Приготовив себе горячее какао, прокручивала вечер, такой богатый на события. Рассказав мне о письме, Матвей ждал от меня именно поддержки. Я поддержала, но на душе скребли кошки. Стараясь отогнать от себя плохое предчувствие, подумала об отце Матвея. Интересно, какой он? Если этот человек действительно жив, то вполне может быть, что сын заново обретёт отца, а у Анечки появится дедушка.

Оставалось ждать, когда муж будет на месте и позвонит. По нашим подсчётам, утром он встретится с отцом. И, скорее всего, завтра к вечеру вернётся домой. Рассказать о своей сомнительной популярности и назойливом репортёре не получилось, значит, поделюсь с ним этой новостью, когда приедет.

Лежала с закрытыми глазами, вспоминая самую приятную часть проведённого с любимым вечера, - совместный душ. Не успели мы закрыть дверь ванной, как от жарких ласк, вперемешку с мягкими, тёплыми каплями душа, время, проведённое друг без друга словно исчезло. Я наслаждалась любовью мужа, отдавая во сто крат больше.

Заснула под утро. Не от усталости, а от воспоминаний о тёплом душе, о его руках на моей талии, о том, как он целовал меня — осторожно, как будто я — последнее, что у него осталось.