По разные стороны

Часть 2. Темные.

Весенний лес поражал буйством яркой зелени и упоительным ароматом цветов. Вот только тишина была подозрительно нехорошей. Она как будто давила, предупреждала о чем-то. Даже насекомые не жужжали в теплом воздухе. Лишь время от времени где-нибудь вдали начнет выстукивать дятел, да тут же и остановится, напуганный собственным стуком. Или легкий порыв ветра заставит деревья не зашелестеть, а загудеть, застонать, как при сильной буре.

Настя сглотнула комок в горле и осторожно пошла вперед. Так некстати вспомнились детские страхи влезть в паутину или быть укушенной клещом. Зябко поежившись, несмотря на солнечное тепло майского дня, она постаралась не думать о поднимающейся тревоге и ускорила шаг.

Вдруг сквозь деревья мелькнули яркие пятна. Настя пригляделась и увидела компанию людей. Обрадовавшись, она чуть не бегом выскочила к ним на полянку, приготовившись окликнуть, но крик застрял у нее в горле, превратившись в хрип ужаса. Потому что люди на поляне были мертвы.

Ближе всех к ней лежала на траве маленькая светловолосая девочка в ярко-красном сарафане. Большие темные глаза были обращены к небу, губы чуть изогнулись в улыбке, словно она умерла так внезапно, что даже не успела перестать радоваться весеннему деньку. Почти прозрачная бледная кожа с легкой синевой так резко контрастировала с ярким цветом одежды и зеленью травы, что у Насти к горлу подступила тошнота.

Чуть дальше лицом в траву лежал такой же светловолосый мальчик. Неестественно изогнутые руки и ноги сразу подтвердили ее догадку. А около дерева, прислонившись к стволу спиной, сидела женщина. Спокойное, умиротворенное лицо, чуть прикрытые глаза… Настя в любое другое время просто решила бы, что женщина  присела отдохнуть. Но не в этот раз. Такая же бледная кожа и синева губ, как у мертвой девочки, заставили Настю резко отвернуться и зажмурить глаза, удерживая тошноту. Голова ее кружилась, перед глазами застыла улыбка бедной девочки.

Пытаясь привести мысли в порядок, Настя решила оглядеться. Она нигде не увидела ни капли крови. Картина на поляне давала повод думать, что смерть в буквальном смысле застала этих людей врасплох. Как же они умерли? Мозг ее лихорадочно заработал, ища объяснений. Может, это какой-то газ? Или радиоактивный выброс? Солнечная вспышка?

Бред какой-то. Тряхнув головой, словно выгоняя нелепицу, которая лезла в мысли одна за другой, Настя  выпрямилась, глубоко вздохнула и вдруг услышала голоса. Снова резко присев, она прислушалась и поняла, что голоса звучат с соседней полянки. Она ни минуты не раздумывала, что ей может угрожать опасность, как этим несчастным на поляне, или что те, кого она слышала, могут иметь какое-то отношение к убийствам. Что это именно убийства, девушка нисколько не сомневалась. Просто решив осторожно выяснить, кому принадлежат голоса, а уж потом решать, что делать, она тихонько двинулась на звук.

Голоса принадлежали двум мужчинам. Настя увидела их сразу, как только обогнула страшную поляну. Они о чем-то спорили, причем говорил в основном один. Он стоял, широко расставив ноги и размахивая руками, а его собеседник полулежал в траве, лениво щурясь на солнце и жуя сорванный стебелек.

Настя подобралась достаточно близко, чтоб различать слова, поэтому затаилась за кустом, силясь понять непонятные фразы.

- … Высосал всю энергию! Просто для развлечения? – гневно выкрикивал тот, что стоял. Его светлые волосы золотились на солнце, создавая ощущение нимба над головой.

- Ну и что? – равнодушно протянул второй. От его низкого, с хрипотцой, голоса, у девушки мурашки побежали по коже.

- Так нельзя! Можно питаться, но не убивать же!

- Кто сказал?

- Это негласный договор темных!

- Если он негласный, то и соблюдать его не обязательно.

- Но ведь это же дети! Совесть у вас есть?!

Второй расхохотался так громко, что Настя вздрогнула.

- Слышь, Мишань, светлый совсем сбрендил! – отсмеявшись, мужчина повернул голову и кивнул кому-то за своей спиной. Тут только Настя заметила третьего участника разговора. Лохматые черные волосы, резкие черты лица уже не располагали к доверию, а когда она разглядела, что глаза у него ярко алого цвета, то с трудом сдержала вопль ужаса и обхватила себя за плечи, сдерживая дрожь.

- Хоть вас и двое, у меня есть все основания для боевого выпада, - светловолосый чуть отступил, решительно сжав губы.

- Мы тебя испепелим быстрее, чем ты сплетешь атакующее заклятие, - со смехом протянул тот, кого назвали Мишаней, давая понять, что не воспринял слова светловолосого всерьез. Однако светловолосый мужчина так яростно сверкнул глазами, что Настя с тяжело бьющимся сердцем поняла, что сейчас начнется битва не на жизнь, а на смерть. Он поднял руки и лицо к небу и выкрикнул какое-то слово на непонятном девушке языке. Оба его собеседника вскочили на ноги, угрожающе протянув в его сторону руки.

- Зовешь на помощь? Тебя это все равно уже не спасет, светлый! – угрожающе прошипел тот, что был ближе. Выплюнув травинку, он чуть пригнулся, как боксер в стойке, и сделал пальцами непонятную фигуру в воздухе. Точно такую же фигуру повторил его приятель, и Насте внезапно стало очень жарко.

Светловолосый мужчина вздрогнул и посмотрел на них. Лицо его выражало ужас, но с непоколебимой решимостью он сложил ладони у груди и закрыл глаза, шепча что-то. Настя почувствовала, что воздух вокруг накалился. И это было так на самом деле! Кожа светловолосого вдруг начала темнеть, покрываться волдырями и обугливаться, от его тела повалил дым, и Настя закусила ладонь, сдерживая крик. Он начал гореть! Сначала вспыхнула одежда, потом волосы, потом полыхнул такой столб огня, что мужчину уже и не было видно, но даже тогда по смутным очертаниям тела Настя, сморгнув слезы, поняла, что поза его не изменилась, он все также стоял, молитвенно сложив руки, пока не рассыпался в воздухе горсткой пепла.

Торжествующий смех убийц резко оборвался, когда в воздухе что-то загудело, застонало, и на поляне стали появляться сверкающие точки, переходящие в туманные сгустки.Они постепенно приобретали все более четкие очертания человеческих тел, а затем и вовсе воплотились в реальных людей. Те двое бросились бежать, но в мгновение ока оказались окружены и застыли на месте, словно скованные невидимыми цепями.