По России - за тайнами

Глава 5. Неспящий город

На стол, застеленный по-дачному аляповатой клеёнкой, легло несколько газетных вырезок цвета охры и поблёкшая чёрно-белая фотография.
– Я давно уже занимаюсь разными букашками-таракашками, любил их ещё с молодости. При Советах, бывало, в разные экспедиции ездил, как по стране, так и за рубеж – меня специально приглашали в Бразилию, изучать малярийных комаров, в Кению ездил, описывать несколько разновидностей мухи цеце, открыл новое семейство комаров Askonidae, – начал рассказ Кузьма.
Николай рассматривал фотографию – на ней вихрастый паренёк в очках, полосатой майке и шортах показывал в сторону закреплённой в планшете на стене бабочки. Судя по приоткрытому рту, он что-то рассказывал в момент, когда был сделан снимок. Надпись чёрной ручкой на обратной стороне фотографии гласила:
«Штихин Кузьма, 10 В класс, экскурсия в Московский дом учёных АН СССР».
Мы с Дроздовым, Николай Николаичем, часто пересекались, я даже советовал ему написать книгу о безопасном использовании ядовитых амфибий в кулинарии написать. Ладно, мы отвлеклись. В последнее время наука переживала упадок, а вместе с ней и моя любимая энтомология. Подумывал, если честно, бросить это дело, хоть, поверьте, до слёз жалко. Но как-то раз на меня вышли анонимные исследователи. Заплатили мне очень щедрую сумму, помогли с крупным исследованием на Сахалине и Итурупе, а взамен я должен был погрузиться в исследование паукообразных. Сперва – клещей, затем – пауков.
– Клещей? Искали лекарство от боррелёза и энцефалита? – Тамара изо всех сил старалась сложить в голове целостную картину, но у неё плохо получалось.
– Нет, моя задача была путём селекции получить вид клещей, который бы кусал человека, но не заражал его болезнями. Заказчиков интересовало, скажем так, нематериальное.
– Совершенно не понимаю, – вмешался Николай, – Зачем надо создавать более кусачего, но не заразного клеща?
В ответ на это Кузьма достал лист бумаги. На нём изображался контур человеческого тела, заполненный каким-то синим клубком.
– Вот. Знаете, как обычно кусает клещ? Он впивается и вкручивается в кожу так, что его приходится осторожно извлекать. Так вот, по задумке эти новые клещи должны были жвалами зацепить душевные нити человека и вытянуть их.
– Что? Какие ещё душевные нити? Это что, попытка спустить деньги в никуда? Мы тут о серьёзных вещах вроде говорим, о болезнях, науке, вполне реальных насекомых! – начала терять терпение Тамара.
Кузьма Семёнович покачал головой, но быстро взял себя в руки, подавив в себе желание ответить колкостью:
– Слышали выражение «фибры души»? Так вот эти самые фибры, что в некоторых языках означает «нить» или «волокно», совсем не метафора. Душа – это не религиозный метафизический бред, а такой же орган в человеческом теле, как печень, желчный пузырь или, условно, руки-ноги. Она состоит из фибр, тончайших нитей. Каждая такая содержит информацию о твоём отношении ко всему – может, ты любишь чай с корицей и сериалы по вечерам? Шум мегаполиса? Тихие прогулки в деревне? Может, ты всеми своими фибрами ненавидишь соседа, вспоминающего про наличие у него перфоратора исключительно в пять утра? Молочную пенку, похожую на белёсые сопли? О чём мечтаешь? Чего боишься? Кто ты? Какой ты человек? Об этом написано в твоих фибрах. Это как ДНК, только там сказано, какое ты существо биологически, а здесь – духовно.
– Ну ладно, допустим, эти нити существуют, хоть мне в них и сложно поверить, – начал Николай, – Но для чего это извлекать, да ещё и при помощи клещей?
– Они оказались неэффективными – вкручивались, застревали, лопались, портили драгоценные нити, в общем, мне пришлось отказаться от работы с клещами и перейти на пауков – по сути, они тоже кусают, но вытягивают нить куда бережнее. Зачем? Я не знаю, я просто исполнитель, меня не посвящают во все дела «Чёрного Крыла».
– А что происходит с человеком, из которого вытянули такую нить? – спросила Тамара, стараясь не выдавать страх в голосе.
– А что может произойти с тем, из кого вытянули всю суть? Всё, что делало простой мешок костей и мяса человеком? Он становится просто истуканом, тенью самого себя, способной разве что выполнять физиологические функции – ходить, говорить, есть, спать и справлять нужду. Всё, – поникшим голосом сообщил Кузьма.
– А бывает такое, что паук или клещ укусил человека, но вытянулась не вся нить? Только часть?
– Бывает, тогда человека ещё можно спасти, срастив фибры. Этим занимаются некоторые специалисты, но их мало. Знаете кого-то, кто пострадал?
Тамара замялась.
– Вообще-то… один такой паук укусил меня в лесу, вот, смотрите…
с этими словами женщина продемонстрировала длинную светящуюся нить.
– Вас укусил один из таких пауков? Но это невозможно – огненная бабочка их всех сожгла! – ужаснулся Кузьма, направляясь к раскрытому комоду, – Куда именно?
– В шею.
Старик извлёк из открытого комода довольно странный прибор, состоящий из лупы, прикрученного к ней карманного фонарика, снайперского прицела от ружья и металлического кольца.
– Повернитесь, – попросил он Тамару, а затем, когда та выполнила его просьбу, посветил на её шею лучом тусклого света. Аккуратно подкручивая металлическое кольцо, энтомолог увидел место укуса, отсвечивавшее в луче фонарика синим. Посередине располагалось крохотное, почти незаметное, отверстие.
– Дело не очень хорошее. У меня нет инструментов, чтобы починить оторвавшуюся фибру. Это делают только во Владивостоке-1 – закрытом городе рядом с Владивостоком. Направляйтесь туда, как можно скорее, там найдёте Гелю, мою внучку – она тоже занимается живыми существами, но не насекомыми, как я, а животными. Она в одной экспедиции открыла какую-то полупрозрачную собаку, примерно с похожими свойствами. Обратитесь к ней, фото сейчас дам.
Кузьма Семёнович покопался в пришитом к плащу кармане, сделанном из какой-то аляповатой ткани, и вытащил фотографию светловолосой плотно сложенной девушки с пронзительными синими глазами. В её косе красовалась заколка в виде дерева на опушке.
– Вот она. Работает во Владивостоке-1, но поскольку это город закрытый, возьмите мой пропуск. Потом встретите Ангелину, отдайте ей – она вернёт.
– А что с фибрами? – спросил Николай, – Она их починит? Зашьёт?
– Может и зашить, если её исследования продвинулись достаточно далеко. В любом случае, там могут оказаться особые врачи, изучавшие материю души, её свойства и как её восстанавливать. Подождите, сейчас я вам дам коробку паучьих яиц – передайте их тем, кто вас ко мне отправил – яйца готовы к скорому вылуплению, так что, вас вряд ли будут задействовать в чём-то ещё.
С этими словами Кузьма Семёнович взял со скрипнувшей тахты полупрозрачный пластиковый ящик, устланный на дне мхом, листьями и корой. Среди этой имитации источали биолюминесцентное свечение несколько шариков, похожих на жемчужины.
Яйца пауков нового вида.
Поблагодарив, Николай взял ящик в руки, Тамара нажала на кнопку рации, вызывающей вертолёт. Ждать пришлось недолго – меньше, чем через полчаса, спящие Пьяновы под стрёкот лопастей летели навстречу закрытому восточному городу.

* * *

Мрак и Владивосток-1 были словно созданы друг для друга. Скучный и серый город, усаженный безликими небоскрёбами, словно ждал, когда солнце, наконец, зайдёт за горизонт.
Когда все окрестные городки и деревни медленно засыпали, утомлённые насыщенным днём, закрытый город являл свою истинную суть. В небо взметались иглы прожекторного света, неон самых ядовитых и кричащих расцветок раскрашивал сизую мглу, а самый высокий небоскрёб наполнялся галдящей толпой жителей.
Самое интересное происходило на его крыше. Там, словно гладиаторы древнего мира, сражались генетически модифицированные существа. На протяжении веков человечество так и не смогло вытравить из себя жажду кровавых зрелищ. Чтобы обойти законы, защищающие животных, пришлось выкручиваться и изобретать существ, которых сложно было бы приравнять к животным. Используя ДНК разных видов фауны, удалось создать уникальных существ, обладающих свойствами, нехарактерными для привычных животных – кто-то мог извергать огонь, кто-то – генерировать электричество, подобно электрическим скатам, плеваться ядом и кислотой, на манер африканской шпильковой змеи, становиться невидимым, почти как хамелеон – способностей и существ была масса. Зрители делали ставки, выигрывали и проигрывали космические суммы денег, кричали в экстазе, когда сражающиеся чудища наносили особенно мощные удары. В ночи, когда сражались особенно маститые бойцы, казалось, огни города горели ярче, алкоголя в барах и ресторанах текло значительно больше, а наутро Владивосток-1 превращался в грязную и пошарпанную тень самого себя. Дело спасали только бригады дворников, быстро наводящих лоск на улицах…

* * *

К полудню вертолёт привёз просыпающихся Николая и Тамару на задворки Владивостока-1.
– Мы благодарны вам за добытых пауков. Здесь, однако, в закрытом городе, нас интересует одна странность. Местные жители жалуются на постоянную усталость в светлое время суток. В ночное же все чересчур активны и испытывают желание участвовать в крайне жестоких боях монстров. Нам-то, может, было бы всё равно, если бы некоторые существа не сбежали в область и не начали там сеять панику среди местных жителей, – объясняла Зоряна, – Наша репутация и без того, постепенно ухудшается, так что, лишние подозрения нам явно ни к чему. Раз уж вы прилетели лечить Тамару, почему бы после этого не разобраться с происходящим? Материал для книги, насколько я понимаю, сам себя не найдёт и не напишет?
Николай сжал зубы. Если раньше он пытался успокоить жену, объясняя, что умышленно ничего странного вокруг не происходит, то теперь он и сам был не рад подвернувшейся авантюре. Впрочем, давать заднюю было поздно – теперь оставалось только надеяться, что всё поскорее закончится, ему заплатят гонорар и отпустят домой, в скучную, как ему казалось, жизнь. Мало ли, на что могли быть способны организации вроде Чёрного крыла?
– Конечно. Мы всё сделаем, но сперва хотелось бы найти здесь Ангелину Штихину, у нас к ней дело особой важности. Мою жену укусил ваш паук, и теперь у неё отсутствует часть фибры.
– Сочувствую. Я покажу, куда идти, где смогут помочь, – кивнула Зоряна, – Будьте осторожны – город может показаться скучным при свете дня, но ночью это совершенно другое место, вы его не узнаете.
Николай и Тамара покинули приземлившийся вертолёт…

* * *

Ответов от Николая, так же, как и отправленных глав будущей книги, всё не было. Митрофан уже и сам получил выговор от начальства, совсем не по той причине, по какой можно подумать.
Телефон требовательно вибрировал, выдавая уже успевшую надоесть мелодию рингтона. Один взгляд на экран развеял все сомнения – звонили явно для того, чтобы пропесочить принявшего неверное решение сотрудника:
– Алло, Митрофан, до меня тут дошли слухи, что ты решил прикинуться издателем, и зачем-то заказал книгу всяких небылиц, так? Ничего умнее не мог придумать? На твой бред откликнулись ничего не подозревающие люди! Ты хоть сам понимаешь, что натворил? Нам нужны были специально обученные люди, которые понимают, что сейчас творится в стране и как противостоять психопатам из «Чёрного Крыла» и иже с ними! А из-за твоих бредней двое гражданских оказались втянуты чёрт знает во что, это раз, о происходящем могут написать книгу, которую продадут обычному народу – это два, наших неприятелей теперь может стать больше – это три!
– Я сделал только то, о чём меня просили, – отчеканил парень в трубку, – Я нашёл тех, кто согласится выполнять работу за нас и не вызовет никаких подозрений.
– Надо же, как благородно! Никаких подозрений, да? И что же первое ты сказал им исследовать? Случайно, не остров Завтра? Списав это на бури, кажется? А вот давай я тебе расскажу, чем может закончиться их поездка? Встречей с канадским драконовым фениксом, как минимум, а как максимум – с «Крылом», которое жаждет его поймать. А у них, к твоему сведению, достаточно и дара убеждения, и денег, и связей, чтобы просто перевербовать простого человека, охочего до денег!
– Тогда я не понимаю, что вы от меня хотите? Я предлагал сам съездить на острова и всё разведать, но вы же сами не пустили!
– Я понимаю, что просто вернуть всех, кого ты уговорил поехать в экспедиции, по домам не выйдет. Так что, следи хотя бы за теми, кого ты послал на тот остров, чтобы они не примкнули к кому не нужно. Понял?
Митрофан кивнул. Вот только где прикажете искать человека, который и на связь-то не выходит? Остаётся разве что пытаться дозваниваться и ждать ответа.
Гиперион уселся на задние лапы. На морде пса читалось сосредоточение, словно тот к чему-то прислушивался. Наконец, он подскочил на все четыре лапы и побежал в сторону причала…

* * *

– Я, конечно, понимаю, что раз города закрытые, или когда-то были таковыми, значит, особо смотреть в них нечего, но не настолько же! – ужаснулась Тамара, хмуро бредя по длинной улице, обрамлённой высотными зданиями, как братья-близнецы, похожими друг на друга.
– А как ты себе представляла такой город? С ярмарками? Парками развлечений? – поинтересовался Николай.
– Ну, к примеру, в Чернобыле же было колесо обозрения!
– Он был простым городом, обычным, а не закрытым! Думаю, здесь тоже есть какие-нибудь бары, кафе, бильярдные, где народ стресс снимает, в общем. Так, сейчас надо где-то найти больницу, или что-то на неё похожее, – Николай, как мог, вглядывался в даль, затянутую какой-то сизой дымкой.
Навстречу, чуть пошатываясь, шла женщина, примерно ровесница Тамары. Крашеная, в какой-то цветастой жилетке с изображением морского берега, чёрных брюках с пятнами грязи и пыли на коленках (видимо, упала) и кроссовках, коими явно неоднократно вступала в лужу, она, казалось, готова была отдать что угодно, лишь бы добрести до кровати и выспаться.
Поскольку никого другого пока поблизости не наблюдалось, Тамара спросила у прохожей, едва они поровнялись, как дойти до ближайшей больницы. Ответом стало указание куда-то направо.
Справа от сквера действительно начиналась дорога, уводившая в горку. Здесь уже хотя бы попадались магазины с цветастыми вывесками, кафе «Белый дым» и даже что-то, подозрительно похожее на казино. Любопытная Тамара даже заглянула внутрь и действительно увидела за чуть затемнённым стеклом огоньки десятков игровых автоматов и стойку бармена с полками, полными алкоголя. Среди бутылок что-то ярко поблёскивало. Прищурившись, женщина заметила статуэтку в довольно странном оформлении – на пьедестале, почему-то засыпанном песком, восседали две фигуры, скорее всего, женские, хотя с такого расстояния, возможно, что-то Тамара напутала. Одна фигура, более крупная, согнулась до песчаной кучи, в которую упёрлась руками. На её плече восседала вторая фигура, худощавая, держащая в руке большую золотую монету. Больше всего сама композиция напоминала идола, какому место было разве что в храме или пагоде, но явно не в игорном заведении.
– Что такое? Увидела что-то интересное?
Голос мужа выдернул Тамару из собственных мыслей, и она поспешила за ним, стараясь не отставать. Ещё не хватало остаться одной в незнакомом городе!
– Просто увидела красивую золотую фигурку! – объяснила она.
В конце улицы на веранде кафе сидела девушка, знакомая Пьяновым по фотографии, с книжкой в руке. Гости города уже настолько привыкли петлять по улицам, что едва её не прошли – помогло только то, что Николай вовремя остановился и взглянул на фотографию, что дал им Кузьма перед прилётом.
– Она? – шёпотом спросил он у Тамары.
– Кажется да, она, – кивнула женщина.
Пьяновы подошли к читающей девушке. Почему-то, с тех пор, как они прилетели во Владивосток-1, их не покидало чувство тревоги. Сейчас она даже немного усилилась.
– Извините, Ангелина Штихина – это вы? – поинтересовался Николай.