По России - за тайнами

Глава 26. Становление Кураторов

Дорога из серых плит опоясывала большое озеро с искусственным озером. Уже стемнело настолько, что начали один за другим зажигаться фонари, освещая её светом разных оттенков белого и жёлтого. Людмила Ивановна медленно катила сдвоенную коляску вдоль водоёма. Пока ей удавалось скрываться от бывших коллег в лице Федула и остальных. В санатории, где она когда-то изучала возможности криосна, за неё вступились коллеги, заявив, что никто никаких детей не видел, а сама Ловрова, скорее всего, просто уволилась, потому что не согласна с этической подоплёкой опытов. Федул, конечно, наверняка бы пытался найти детей, уплывших у него из-под носа, но поделать с этим ничего не мог.

Из коляски донёсся требовательный плач. Ловрова вздохнула и посмотрела вниз – так и есть – через бортик коляски перегнулась игрушка в виде мягкого аляповатого жирафа – зверь со сгибающейся шеей очень нравился Неониле – так Людмила Ивановна назвала девочку. Оставшись с пустыми руками, малышка тут же начала изображать сирену настолько громко, что с озёрной глади слетело несколько сердито крякающих уток.

– Не надо плакать, сейчас мы жирафика обратно вернём, смотри, вот он, видишь, просто тоже захотел посмотреть, как красиво вокруг!

На несколько минут это действительно, помогло. Впрочем, впереди дорога из серых плит делала поворот в заросли, среди которых раскинулась поляна, в это время полная грибов. Высокие кусты по её краям надёжно отгораживали от внешнего мира. Идеальное место, чтобы не попадаться на глаза тем коллегам, которым пришлось бы объяснять, откуда у женщины вдруг ни с того, ни с сего, появилась двойня.

Пакеты, полные ароматных грибов, обычно служили приятным бонусом к прогулке – благо, их всегда находилось в достатке. Так и сейчас, Людмила, насвистывая под нос успокаивающий мотив, подслушанный ею на сеансе ароматерапии, покатила коляску к поляне.

Небольшая коричневая птица, чуть крупнее воробья, деловито скакала вокруг, явно выпрашивая, чтобы ей кинули орешек или кусок хлеба. Ловрова потянулась в карман, где у неё обычно лежало угощение для птиц, белок и прочей живности. Нащупав хлебный мякиш и выудив его из целлофана не глядя, Людмила Ивановна уже хотела кинуть его птице, но тут произошло нечто такое, отчего ей поплохело, и женщина инстинктивно закрыла собой коляску, чтобы дети не видели разворачивающегося на поляне кошмара.

Из жирной рыхлой земли высунулась едва заметная жёлто-белая нить. Её можно было бы пропустить и пройти мимо, не обвейся она вокруг птичьей лапки и не начни оплетать беззащитное тельце целиком. Птица едва успела чирикнуть на прощание, как её тело стало искривляться и видоизменяться. Снизу оно раздувалось, пух и перья выпадали, лапки почти втянулись в шелушащуюся массу, оставив снаружи лишь остатки искривившихся когтей, истончившихся до состояния нитей. Почти таких же, как и та, что сгубила птицу. Голова принялась вытягиваться и деформироваться, клюв втянулся в бело-серую мягкую массу, из которой теперь состояло всё тело несчастной птицы. На самом верху того, что когда-то было головой, наметилось маслянистое охристое пятно, становившееся с каждой секундой всё больше и шире. Оно растягивало вместе с собой птичью голову, пока не превратилось в шляпку. Несколько минут спустя, после того, как нить грибницы, разросшейся по всей поляне, поймала птицу, неподалёку от места, где стояла Людмила Ивановна, возвышался небольшой крепкий грибок.

Теперь собирать на поляне грибы ей совсем не хотелось. Толкая перед собой коляску, достаточно сильно, чтобы она быстрее ехала, но и нежно, чтобы не потревожить её обитателей, врач покинула зловещее место.

Случившееся никак не выходило у неё из головы. Казалось, Неонила и Добрыня – так женщина назвала мальчика – всё же видели, что произошло на поляне – всю дорогу они куксились и готовились плакать. Сколько бы ни пыталась Людмила отвлечь их игрушками, дети отворачивались, пищали. Добрыня, увидев перед собой плюшевую морду дракончика, по-видимому, вообразил себя легендарным тёзкой и двинул ему в нос. Игрушка вылетела из рук Людмилы, та не успела её подобрать.

– Ну что с вами сегодня такое? – всплеснула руками опекунша, – Вы сговорились? Ловрова шла домой, легко покачивая коляску на ходу. Чтобы убаюкать брата и сестру, она пыталась вспомнить какую-нибудь колыбельную, но в голову упорно лезло только происшествие на поляне. Пришлось просто напевать себе под нос простой мотив собственного сочинения.

Летят на свет, на свет летят.

Крыльями птицы синь дробят…

Но падают в траву седую

И грибами землю кроют…

Людмила Ивановна сама не знала, откуда взялись такие странные строки, но зато они помогли успокоить детей. Неонила выпустила из пальчиков палку, которой собиралась ткнуть брата и мирно сопела.

Шли годы. Проблем становилось всё больше. Федул и несколько его коллег объявили на Людмилу настоящую охоту – её искали в сети, она была вынуждена удалиться из всех социальных сетей и мессенджеров. Требовали вернуть похищенных детей, пока не случилось беды – под этой фразой женщина понимала, что беды возникнут только у неё и двойни, но, как оказалось, всё было совершенно не так просто. Первым, что пришлось сделать – объяснить детям, что она – их бабушка, а не мама – чтобы люди на улицах не задавали неудобных вопросов.

– Баба Люда, а мы правда, не одни во Вселенной?

Вопрос, прозвучавший за спиной, заставил женщину выронить из рук лопатку, которой она переворачивала шкворчащую котлету. Позади стоял Добрыня с книжкой в руке. На обложке красовались планеты, кружащиеся вокруг звезды, наподобие Солнца, только почему-то, синеватой. Надпись гласила: