По России - за тайнами

Глава 28. Последний бой – он трудный самый…

Ну и где носит эту тварь? – Ангелина недовольно брела по улице. Настроение стремительно пробивало самую низкую из возможных отметок. Мало того, что сам проект по воскрешению Матвея оказывался на грани срыва, так ещё и мир теперь представлял собой какой-то карнавал нескончаемого бреда. Недавно девушке на глаза попалось дерево, по которому ползали гусеницы, сделанные из чистейшего снега и льда. Начинающаяся осень за последние несколько часов уже успела смениться зимой, весной и летом, а затем снова вернуться к началу сентября, судя по только начинающим опадать листьям.

Мимо пролетела стрекоза. Задев крылом куст с липкими листьями, она срезала его верхушку и полетела дальше, как ни в чём ни бывало. Конечно, можно просто продолжать полёт, не обращая внимания на такие мелочи, когда ты – насекомое, размером с корову.

«Дед бы бежал за ней с сачком, забыв про возраст» – подумалось Ангелине.

Вскоре стало понятно, что спугнуло стрекозу и заставило улетать – из провала в земле, притом явно, рукотворного, медленно поднималось что-то железное, похожее на робота, каким его изображали в фантастике времён ретрофутуризма. Сперва показался острый железный штырь, сидевший на металлическом прямоугольнике с прорезями, делавшими его похожим на радиоприёмник, снизу к нему крепилось шарообразное тулово со вставками из ударопрочного стекла. По бокам крепились ладони на шарнирах и гидравлических помпах – ими железный гигант помогал себе вылезать из недр земли. Ангелина не знала, для чего и кому нужна такая штука, но понимала, что от неё желательно держаться подальше и не попадаться на глаза тому, кто, возможно, сидит внутри…

* * *

– Смотри, что с нашим миром сделал этот старый пройдоха, – Добрыня наблюдал за изменяющимся миром из-за стекла с таким видом, будто вся его мечта в одночасье рухнула. Так, должно быть, смотрит на картину художник, случайно посадивший посреди красивого пейзажа грязную растекающуюся кляксу.

– Вот кто его просил влезать в другой мир, о функционировании которого он не имеет никакого представления? И ты тоже хорош, братец. Ты зачем ему продал кофе, намешав самые крепкие сорта?

– К твоему сведению, я дал специально, чтобы он выпил, и его выкинуло ко всем чертям собачьим, из мира снов! Сама ж знаешь, как это работает! Откуда же я знал, что он полезет в берлогу Храпушки и там напоит этого медведя кофе? Это додуматься надо! Я бы и за миллиард рублей бы туда не полез!

– Ладно, что уж там – что сделано, то сделано. Робота не сломай, я его неделю строила! Будем очищать мир от всего, что в него нанесло! Меня особенно бесят огнедышащие ящерицы, живущие на кустах со светящимися розами! Одна спалила мне прядь волос! – пожаловалась Неонила.

– Сама виновата – отрастила до пояса! Тебе баба Люда сколько предлагала записаться на стрижку?

– Там, где мы выросли? Ни за что! Там меня однажды постригли, как пуделя! Сам же ходил и дразнил – Неонила – выкуси тротила!

– Я просто напомнил, – примирительно отмахнулся брат, – Ты мне лучше скажи, как мы теперь действуем?

– А что, я одна обо всём думать должна? Нас двое! Вот почему мне достался брат? Я хотела вместо него ручного мамонта!

– Ручной мамонт тебя бы не выхаживал, когда ты болела! И не снимал раздражительность, когда ты стреляешь своими чёрными штуками!

– Ты ими тоже стреляешь! Значит, так, раз Николай, тот дед, испортил мир, смешав его с миром снов, делаем так – находим его и заставляем во что бы то ни стало, работать на нас. Пусть своими руками чинит, что сотворил. А чтобы стал сговорчивее – вот, что надо…

Неонила что-то прошептала Добрыне на ухо. Тот сразу улыбнулся, как голодная акула, которой пообещали целый катер откормленных туристов…

* * *

– Матвей, дурья твоя голова! Я не для этого рисковал шкурой, влезал в берлогу, чтобы ты оказался снова разодран в клочья! – прошипел Пьянов, с силой дёргая Сининцева на себя, – Пошли! Осёл!

Привести испуганного парня в чувство помог только несильный, но чувствительный пинок. Тот подскочил и помчался к ближайшему дереву, на которое вскарабкался с ловкостью обезьяны. Заметив, что Николай тоже пытается покорить ствол с узловатыми ветками, но получается это у него куда хуже, Матвей протянул ему руку и втащил на высоту, где зверюга Штихиной не должна была достать.

– Вы когда-нибудь видели, насколько высоко она прыгает? – дрожащим голосом спросил парень.

– Только насколько далеко. Но лапы мощные… – признался Николай.

– А у вас не осталось ещё кофе? Может, её напоить, и она исчезнет, как тот медведь?

– На него всё ушло. Там надо было быстро действовать – пока он пасть приоткрыл!

– Нам конец. В очередной раз, по крайней мере, мне!

Полупрозрачный синеголовый пёс кружил вокруг ствола, видимо, прикидывая, как заставить добычу слезть. Ему уже становилось неважно, что он был послан, вообще-то, за Тамарой – ведь тут, почти перед самым носом, не только вкусная и знакомая добыча, но и источник тех странных светящихся нитей, которые по ночам вытягивает хозяйка, оплетая странное недвижимое существо, прекрасно сгодившееся бы на обед…