По секрету всему свету

Глава 1. УПУСКАЕМ БЛАГОПРИЯТНОЕ ВРЕМЯ ДЛЯ СОЗДАНИЯ ПЕРВОГО ВПЕЧАТЛЕНИЯ

Это было, пожалуй, неприятно, да, именно такое определение. В настоящий момент я чувствовала нечто среднее между "одним махом проглотила тару мороженого" и "ух-х, эти самые дни..". Внутренности скрутило в тугой узел, а мозги съежило до размеров атома. Как никогда раньше я чувствовала себя невероятно маленькой и ничтожной. В голове заезженной пластинкой крутилось что-то вроде: "Какая боль, какая боль! Чудовищу пять, а тебе ко-ол, поди сама насадись с такой-то удачей".

Не прошло и 2 минут с моего провала в неизвестность и бесплатного катания по американским горкам мучительной агонии для непривыкшего вообще ни к какой боли организма, как Боня первым делом начал оказывать мне СЛР¹. Боня был в этом очень опытным², по крайней мере он так считал, правда, возможность опробовать когда-то полученные навыки выпала только сейчас, но кого это волновало, не так ли?

Меня..

Мой дух чуть не вышибли из тела, которое пока находилось в состоянии недобитой амебы, Боня же всячески способствовал "добитию", барабаня передними лапами по моей несчастной спине.

В глазах Бони я видела себя злодейским Боссом на окончательном уровне прохождения любимой игры, воображаемая полоска моего HP скоропостижно утекала и приближалась к отметке в ноль³.

Из меня вышел протяжный страдальческий стон, и Боня тотчас решил придать ускорения моему возвращению на бренную землю, куснув за не защищенную напашником⁴ задницу, что окончательно убедило меня жизнеутвердиться и с криком подскочить. Гордости за проделанную работу в пылких глазках Бони было не отбавлять, он искренне не понимал, за что я костерю его на чем свет стоит, ведь он такой молодец и вообще самый верный хозяйке пес!

Сильно обидевшись на мои возмущения, – "да как же так, я тебя спасал, неблагодарная!" – он отвернулся и начал подгребать задними лапами в мою сторону, словно закапывая собственнолапочно воскрешенное умертвие. Настала моя очередь обижаться, я бросила на него полный боли и обреченности взгляд, в котором читалось убитое "И ты, Брут!..", но Бонифаций меня величественно проигноривал, отойдя подальше и усевшись спиной к даме, неоценившей подвиг ее храброго рыцаря.

- Ргыхп, - то ли рыкнуло, то ли кашлянуло чудовище, как бы невзначай привлекая к себе внимание.

Но нам пока было не до Факира, и фокус его не удался, потому что сначала я подошла к Боне, благодарно потрепав того по холке и примирительно шепнув пару ласковых. Пес лишь встрепенулся на мои попытки раскаяться и уже незло буркнул что-то угрожающее, одного упрека ради. Для себя Боня давно решил, что человека прощать нельзя. Хозяйку однако можно, но все равно не сразу, этим людям только дай спуску и они решат, что в твоих венах течет кровь ездовых собак, мигом накинув упряжку. Предки Бони были родом с Тибета и в своем праве на роль единственно страдающего он оказался непреклонен, аки тамошние горы.

Так как после Бониных методов все недомогание волшебным образом исчезло, я с облегчением выпрямилась и, встав так, чтобы загораживать собою пса, подняла взгляд на чудовище, чинно лежащее в уголке и с каменным терпением наблюдающее за нашими мытарствами.

- Однако здравствуйте, уважаемое, чем обязаны?

Чудо-юдо, представшее теперь передо мной во всей своей красе, с каждой секундой стало все больше напоминать милый крупный одуванчик, хорошо что кидаться на все "мимишное" мне было несвойственно.

Сощурив оба своих листоподобных глаза до узких щелочек, чудовище смерило меня долгим подозрительным взглядом.

- Нет, ну вы же первое затеяли меня сюда затащить, то, что я свалилась уже сама не играет важной роли. И не смотрите так, в моих изначальных планах такого пункта не значилось.

На меня глянули с еще большим подозрением, оставалось только презрительно скривиться на столь явное недоверие молчаливого собеседника.

- Не хотите ничего сказать в свое оправдание? Я жду, между прочим, - показательно огляделась и вскинула руку с невидимыми часами, приблизив ее к лицу и со всей доступной серьезностью постукав по запястью пальцем. Часов-то там не было.

- Время – без пяти минут сваливаю, если не собираетесь объясняться, покажите дверь.

Зеркало из воздуха ожидаемо не появилось, в белоснежном и абсолютно пустом, не считая разбросанных повсюду перьев и шерстяных колтунов, пространстве, куда мы с Боней попали, были только два угла. В один упиралось наше с Боней желание отсюда убраться, в другой – доселе мне неизвестное мнение чудовища по этому поводу.

А молчание все длилось и длилось, натягивая струны моих нервов и испытывая на прочность физическую подготовку. Не выдержав последнего испытания, я села и скрестила ноги, на которые не преминул лечь Боня, опустив лобастую голову и бросив на меня бесконечно скучающий взгляд.

Так мы и сидели в разных концах, буравя друга друга изучающими взглядами. Я, успокаивая себя и своего питомца, поглаживала пса, хотя Боне мое успокоение особо не сдалось, напряженное же настроение чуда выдавал его хвост, с еле слышным шелестом наворачивающий восьмерки по полу.

Чудовище в длину было больше меня раз в 10, но сильно крупным не выглядело. Оно сидело или лежало (из-за незнакомой анатомии оказалось весьма трудно подобрать подходящее определение) на завернутом полукольцами хвосте, положа морду на две по-аристократичному тонких (если к чудовищу вообще применимо подобное сравнение) лапы, второй пары я нигде не заметила. Сверху, будто одеялком, тело прикрывалось цветастой копной перьев, оттенков чисто белых, изумрудно-зеленых и болотных с черными пятнышками. Морда у моего чуда была сплошь покрыта топорщащимся в разные стороны светлым мехом, оттого сравнение с одуванчиком было не надуманным, мысленно я его уже так и окрестила. Судя по неисчислимому множеству валявшихся тут и там остатков долгого пребывания здесь Одуванчика, я предположила, что чудовище могло чем-то болеть. Перьев в непонятном помещении была разбросана целая куча, как и шерсти, но лысых проплешин на теле разглядеть пока не удавалось.

Одуванчик тяжело вздохнул, мой красноречивый взгляд от него не ускользнул.

Чудовище с явным неудовольствием лениво поднялось над полом, выпрямив тем самим пару колец, при этом все еще продолжая на них опираться, и вытащило из воздуха крупную деревянную табличку. Когтистая лапа подобрала снизу перо и ловко стала что-то черкать.

За всем этим я наблюдала с широко раскрытыми от удивления глазами.

Наконец табличку развернули ко мне. На ней показалась короткая фраза, выведенная красивым летящим почерком, неожиданно для меня понятным.

Не смотри так, я ничем не болею, у меня просто период линьки.

Я сразу вспомнила былое "пуфыстое" прошлое Бони, по нему теперь не скажешь, но этот почти лысый пес годом ранее был тем еще лохматым ужасом⁵. Пришлось вынудить из закромов несколько капель сочувствия, промокнув ими глаза, и понимающе кивнуть. Со мной же таки опустились до некого подобия разговора, надо оценить и подбодрить собеседника на продолжение.

- Не могу слишком яро проникнуться вашей проблемой, меня несколько смущает комедия положений. Раз вы меня понимаете, будьте добры просвятить, что я здесь делаю.

Чудовище досадливо фыркнуло и вернулось к табличке.

- И почему вы говорить нормально не можете?

Одуванчик застрочил с новой силой, Боня на эти неприятные звуки подергивал ушами и предостерегающе рычал.

Между нами возникло неприятное недоразумение, я слишком поздно понял, что ты не та, кого я искал. А говорить я попросту не хочу, причины тебя не касаются.

"Не та, кого я искал"? И как же понимать такое объяснение. На ум внезапно пришли мысли про каких-то чудиков из других миров и их истинные пары, сестра любила пересказывать мне все сюжеты обожаемых ею книжек и как-то даже попыталась привить любовь к фентези-литературе, но как только я начинала сравнивать эти две реальности, книжную и нашу жестокую, мне сразу становилось плохо и грустно. Тешить себя мечтами и грезами о лучших мирах, как это делала сестра, совсем не хотелось. Ей бы там наверняка повезло, подобное тянется к подобному, но мы с моим характером нашего подобного несколько опасались и не горели желанием искать приключения.

- И кого же вы искали, уважаемый? Если, конечно, не секрет.

Твоего пса. Точнее, след магической ауры волшебного существа, от которого фонило на весь ваш техногенный мир.

Вот чуяла ведь, романтикой и не пахло.

- Подожди, ты хочешь сказать, что мой Боня не просто пес? - от недоумения пополам с настороженностью я сбилась на панибратский тон, хотя с чудовищем подсознательно хотелось говорить с уважением.

Нет, ну вы слышали, это чудо одуванчиковое захотело украсть моего единственного беззащитного друга и прямо об этом заявило! Мысли о том, что он с ним хотел сделать, накручивались одна на другую, и я начинала закипать. Меня не остановило бы не то что чужое мнение, даже здравые суждения по поводу того, что Боня уже не тот маленький брошенный щенок, каким был раньше, и вполне может за себя постоять, отодвигались на задний план.

Одуванчик это видел и по всей видимости ясно понимал: процесс необратим, – и потому продолжал самозабвенно строчить.

Спокойнее, человек. Послушай меня, твой пес в вашем мире долго бы не прожил, насколько я могу сейчас судить, ему оставался еще максимум год. Я хотел его спасти, а не отдать на живодерню или подвергнуть научным экспериментам. Не то чтобы он был каким-то особенным среди остальных магических созданий, однако любой такой вид черпал жизненную энергию из пространства, напитанного родной духу энергией. Пока не знаю, как он выжил рядом с тобой, возможно его родители успели передать часть накопленной манны по наследству, однако сомнений нет – пес находился в опасности.

На счастье чудовища, его объяснения частично охладили мой пыл, однако прояснить еще оставалось многое.

- Хорошо, допустим ты хотел спасти Боню. Допустим, я в этот бескорыстный поступок даже поверила. Но, не смотря на мой вид, у нас с Боней все же есть существенные отличия, как ты умудрился перепутать? И куда исчез проход?

Видно было, что Одуванчик не горит желанием со мной больше объясняться, но что поделать, когда мне бывает очень надо, я и чудовище попытаюсь разговорить.

- Или ты мне объясняешь все, что касается меня и Бони или мы поможем тебе с линькой, лохматое молчаливое страховидло! - Боня идею горячо поддержал, но в нашей наступательной операции дальновидно пошел замыкающим.

Я опасливо подкрадывалась к чудовищу, заставляя того зажиматься все дальше в свой угол, и с каждым шагом чувствовала себя все уверенней. Конечно странно, что такое грозное чудовище меня боялось, я ведь и на фоне Бони смотрелась сущим котенком.

Не подходи ко мне, женщина!

Ахахп, Боня, ты глянь, от меня загораживаются деревянной дощечкой, до чего только дошла твоя хозяйка в бесхалатном отношении к своему имиджу.

Чудовище испуганно затряслось и как будто уменьшилось в размерах, а стоило мне подойти еще ближе и случайно дотронуться до его хвоста (причем Одуванчик не заметил, что сам до этого махал им от ужаса так, что я чуть было об него не споткнулась), как он с натуральным кошачьим шипением взвился ввысь и, хлопнув перед моим носом крыльями, стрелой промчался к дальнему углу, в котором до этого шкерились мы с Боней.

- Одна-ако, - сокрушенно заключила я и переглянулась с Боней.

Пес согласно прикрыл лапой глаза, ему было особенно стыдно за тех, кто не управлялся с сохранением грозности, подаренной им природой. Он-то этим точно не грешил.

Чудовище с мизофобскими наклонностями спрятало морду в кольца и, кажется, еще сильнее распушилось. Хвост стоял трубой и на манер перископа крутился вокруг незадачливого хозяина.

- Э-э, Одуванчик, ты прости пожалуйста, я больше не подойду, если тебе неприятно, - с то и дело вырывающимися смешками, я неловко попыталась пойти на мировую.

Чудо-юдо недоверчиво подняло на меня круглые от страха глаза и, видимо, поняло, что несколько перегнуло палку. Он вновь вытащил табличку и быстро-быстро зашкрябал, от волнения постоянно сбиваясь и стирая хвостом уже написанное.

Извини за мое поведение, я обычно его не контролирую. Лучше и правда больше не подходи, я объясняю лишь то, что считаю нужным. И для справки, дигимар никогда не врет. Мы в отличие от людей не только считаем себя недостойными низкопробной лжи, но и физически не можем этого делать. Природа волшебства наказывает безжалостно. Перепутал я потому, что достоверно не знал, кого мне предстоит спасти, в нашем мире многие магические создания могут принимать человекоподобный вид. Таким уже никого не удивить, как раньше, поэтому отбрось свои подозрения. И о проходе – его уже не открыть, пропал последний источник связи, магии там больше нет, а если и есть, то на примитивном уровне, но с такими слабыми эманациями мне работать не доводилось.

- Значит доведется, мне надо будет увидеться с родными и все им объяснить.

Ты так легко собралась у нас прописаться?!

- Не у вас, Одуванчик, а рядом с Боней, - скривившись, кинула на него надменный взгляд. - Бросать его с тобой я не собираюсь и твои действия меня в этом наглядно уверили.

Самообладание у чудовища тоже оказалось крепким, спорить он не стал, как и опровергать очевидное. Пустобрехом и вправду не был.

Не думай, что, увидев мою слабую сторону, ты сможешь мне этим угрожать. Вить веревки из меня не получится, хоть и форма подходящая. Я на самом деле опасное существо и здесь в моем мире это знает каждый, тебе просто повезло, что я искренне не хочу тебе навредить. Разумом я понимаю, что никакой угрозы ты не несешь, но поделать с телом ничего не могу, поэтому не нарывайся.

Я сделала вид, что поверила, мне уже, если честно, было без разницы, кто передо мной, объяснений в целом хватило, чтобы я полностью успокоилась и уже начала продумывать, что делать и как дальше жить.

- Положим, чудо ты опасное, и как хоть тебя такого зовут?

Чудовище промолчало, оно меня уже мягко говоря достало своей настороженностью, однако перед глазами предстал яркий пример подобного отношения от Бони⁶, поэтому непрошенную обиду я безаппеляционно отвергла.

- И все-таки, это же не может быть великой тайной, которой бы я могла тебе угрожать. Или может?

Я ношу имя вида, но тебе его не скажу.

Было заметно, что Одуванчик что-то не договаривает, но в тот момент у меня не хватало наглости его этим упрекать.

- Оу, и так все гм.. дигимары делают?

Нет, но бывают преценденты, которые к тому ведут. Я достаточно редкий вид, настолько редкий, что всего один единственный в своем роде.

Ого, любопытненько.

- Что за преценденты?

На меня посмотрели с немым укором, видно, дело было нечистое. Сразу почувствовала себя извращенцем-некрофилом, который домогается до реликтового почти ископаемого. Тэк-с, подберемся к вопросу с другой стороны.

- Если ты такой единственный и неповторимый, то что тогда здесь делаешь, что это вообще за место?

Вопрос ему кажется пришелся по душе, пригладив когтями непослушную гриву, чудище уселось поудобнее и к очередной волне недовольства от Бони с его чуткими ушами усиленно зашоркало пером. Пес, которого ранее было почти ничем не пронять, рассерженно уставился на излишне любопытную хозяйку. Я невинно пожала плечами, все ради нашего блага, дружище.

Пытаюсь развеять скуку, и, как видишь, полезными делами. А здесь, здесь моя тюрьма. Предупреждая твои вопросы, сюда меня запихнули может и насильно, как они думали, однако условия более чем комфортные, я бы даже сказал элитные. Поэтому жизням моих тюремщиков, благодаря предусмотрительной озабоченности моим благополучием, точно ничего не угрожает.

Вот спасибо за пояснения, они ведь были так важны. От первой до последней буквы не покидало ощущение, что мне просто хвастаются. Да и сам вид этот дигимар приобрел до невозможного напыщенный. Боня насмешливо фыркнул, подтверждая мои догадки.

- Зачем вообще тюремщикам твое благополучие? - доля сарказма в вопросе и тоне все-таки проскользнула.

Моя кровь и слюна необыкновенно ядовиты, причина одной из страшнейших смертей во всем нашем мире – мой яд. Однако природа благоразумна, наравне с высокой смертностью, кровь и слюна нашего вида ценятся своими лекарственными свойствами. Именно из-за того, что только я могу избавить от неизлечимых болезней, меня здесь холют, лелеют и держат на коротком поводке, чтобы, не дай небо, никто не додумался убить такое чудесное и незаменимое для всего мира создание.

- О, эм, я наверное сочувствую..

Брось, не дави из себя жалость, мы оба знаем, что строгое отношение к свободе одного вполне сопоставимо с сохранением тысячи жизней другим.

Дигимар был несомненно прав, но одно дело судить поступки его тюремщиков со стороны, а другое самой сидеть в этом замкнутом пространстве с невозможностью выбраться в мир за теми яркими впечатлениями, которые дарит настоящая свобода жизни.

- Сколько тебе лет? - внезапно спросила я, вскинув голову, чтобы отогнать невеселые мысли.

27

- Тысяч?

Нет.

- Как нет, миллионов?!

Чудовище ухмыльнулось и приняло холодный неприступный вид.

- Что, серьезно?!

Ну, костям моих первых предков наверняка столько будет, но не мне уж точно.

- Ух-х, нашелся тут шутник. Я думала, что такие как ты, должны жить очень долго.

Пока у нас нет партнера, мы даже не стареем, но после спаривания живем столько же, сколько и обычные люди. Одно время нас пробовали размножать искусственно, но мои предки без особых усилий доказали, что этого делать лучше не стоит. Не смотря на такую продолжительную историю нашего существования, в виду ряда незамысловатых причин мы не можем долго находиться с особями своего же вида, а причины эти, увы, распространяются на весь мир.

- Где вы тогда находите свою вторую половинку?

Вопросы рвались сами собой, история оказалась слишком интересной, чтобы я на пару минут забыла где и с кем нахожусь. Дигимар был почти моим ровесником, и я уже не сомневалась: если бы ему не нравилась моя безцеремонная речь, он бы об этом сказал.

Ходим на свиданки в другие вселенные, все очень просто. Обычно, после рождения детеныша, партнеры разбегаются по своим мирам, чтобы прожить по-настоящему долгую жизнь и не отягощать себя родительскими обязанностями. Ведь именно совместное проживание с сородичем ускоряет наше старение.

Вгоняться в подробности и дальше он не захотел, а настаивать я не собиралась, одного такого урока биологии мне хватило сполна. Вид у Одуванчика, пока он все это мне расписывал, был холодный и отстраненный, и сразу стало понятно, что тема собственного размножения его не заботит.

Думаю, ты у меня уже засиделась. Тебе пора на выход, скоро должны прийти с очередной проверкой, а у меня должно быть все ладно да солидно, чтоб, значится, не придрались. Представляешь, мне ставят оценки за поведение! Если хорошо себя веду, отпускают чуть-чуть погулять. Нда, видели бы мои родители, до чего я дожил.

Я посмотрела на этого великовозрастного ребенка и мысленно покрутила пальцем у виска на такие методы воспитания. Дигимара все же было невообразимо жалко, и вся эта несерьезная насмешливая окраска написанного сквозь строчки читалась изрядно напускной.