По семейным обстоятельствам

5. Натка и свёкла

Если бы Натку не просили держаться от кухни подальше, она бы задала Оксане много вопросов. Например, какого чёрта она так издевается над свёклой? Здесь из свёклы делали только какую-то жижу с чесноком, даже орехов не добавляли, или просто ели её варёную. Причём её особо и не выращивали, хотя Оксана говорит, что ботва свекольная ценилась высоко, её летом и в ботвинью, и в щи, и в салаты пихали. А сам корнеплод, страшно сказать — предпочитали скармливать свиньям. В хозяйстве свёкла имелась — но только как лекарство. От запоров, например, или для лечения лихорадки. Натка только диву давалась, почему тут не варили борщ и не делали винегрет. Зато с огромным удовольствием на ужин и обед употребляли репу — варёную или пареную, или брюкву. Женщина и то, и другое искренне ненавидела. Уж на что она себя кулинаром не считала, а порой ужасно хотелось встать за плиту и нажарить картошечки с луком или селёдку под шубой смастрячить. Но она держалась изо всех сил: знала, что дашь палец — мигом откусят руку.

Но за свёклу все равно было обидно.

Именно свёкла кардинально изменила теперь её жизнь.

Началось всё очень скверно: на постоялом дворе остановился небольшой отряд солдат. Войны вроде бы в ближайшее время в княжестве Белогорском не намечалось, но армия имелась: на случай военных стычек с соседями, для охраны границ, для защиты дорог от разбойников, для сопровождения налоговых сборщиков и прочих ужасно важных государственных персон. Поэтому никто солдатам не удивился, но и рады им не были. Платить за постой вояки, разумеется, не собирались — на то закон был, что на два-три дня их должны были принять в свой дом любые граждане княжества. К тому же у них было оружие — мечи на спинами и топорики на поясах. А в деревне оружие было разве что у старосты — ржавая алебарда времён прошлой войны, да может быть, у кузнеца пара кривых мечей на перековку. Словом, всё как в России: попробуй господам офицерам возрази — и пропишут тебе тумаков за неуважение к властям. Посему Финоген был осторожен: дочери своей шестнадцатилетней велел с кухни даже носу не казать, жене сказал скалку при себе иметь, а Натку ему вроде бы и жаль было, но кто-то должен работать. Один он бы не справился.

Натка сначала и не поняла, что бояться надо. На первое же предложение (нет, далеко не руки и сердца) она звонко ответила, что ей работать надо, а не глупостями заниматься, на второе — послала матом, на третье — обещала слабительного подлить в похлёбку. Солдаты быстро поняли, что прекрасную даму их потасканные прелести не интересуют, зато эль здесь вполне себе неплохой и, главное, для них — бесплатный, и они на время затихли. А потом женщина в своей каморке спряталась, и там уж её не нашли — потому что дверь всем желающим открывали или Стасик, или Владик. Роста они были уже внушительного, в темноте поди разбери — подростки тут или парни крепкие, к тому же их было двое. Словом, мамины защитники. Наткина честь не пострадала.

А наутро её разбудила сама Оксанка, причитающая так, что Ната подумала, что случилось самое страшное.

— Опозоримся мы, Ната, как есть опозоримся, — выла женщина. — Делать-то что? Представляешь, такой шанс раз в жизни бывает!

Путем нехитрых вопросов удалось выяснить, что среди ночи на постоялый двор прибыл самый настоящий альв — событие настолько же редкое, как и солнечное затмение. Альвы по землям людей путешествуют редко. В Волковойне, к примеру, их только на картинках видели. Цверги — эти да, останавливались, но не часто. А вот альв — это совсем другой уровень, это престижно! Настолько престижно, что впору вывеску сменить на «Альв и волк», или что-то в этом роде.

— И в чём проблема? — зевая, буркнула Ната. — Поселили же? Наверное, в лучшей комнате?

— Да. А проблема в том, что альвы мясо не едят! Чем его кормить-то?

— Да чем угодно, — удивилась Ната. — Омлет. Каша с фруктами. Сырники испеки. Блины, в конце концов!

— Да-да, — закивала воодушевлённо Оксана. — Блины! С мёдом и творогом! А на обед что? Салату бы, дак нету овощей-то свежих!

— Винегрет, — заявила Натка радостно. — Самое простое! А там — картошку с рыбой в чугунке запеки да супчик постный свари. Отдельно для господина вегана.

Оксанка только глаза таращила. Винегрет, сиречь салат с варёной свеклой, она готовить наотрез отказалась, не веря, что это съедобно. Пришлось Натке самой поставить вариться свёклу, морковку и картошку, резать солёные огурцы и мочёное яблоко, да за кислой капустой в бочку лезть. Для соуса смешала дорогущее подсолнечное масло, не менее дорогую горчицу и практически бесплатный яблочный уксус. Ключевая фраза «это для альва» открыла для неё дверцы всех шкафчиков.

— Долго как, — бурчала Оксана, помешивая супчик. — И дорого.

— Зато, если альв оценит, потом на поток поставишь и будешь как «красный альвийский салат» выставлять. Точно говорю, это вкусно. Народу понравится.

Оксана сомневалась, но благоразумно молчала. Натка несколько дней назад рассказывала деткам про силу слов — дескать, еда, приготовленная без матюков, всегда вкуснее и здоровее. А если ласково с ней разговаривать, то ещё и портится медленнее. Коровам же включали Моцарта для повышения надоев, и свиньям создавали позитивную атмосферу, чтобы мясо вкуснее было.

Славики не впечатлились, заявив, что в её теории — кто веселее, того и доят, хорошо ещё, если только доят, а не сразу под нож. А вот услышавшая её слова Оксана задумалась и внезапно прекратила отчаянно ругаться в кухне.

Винегрет был потрясающе красивым. На фарфоровой тарелке, да украшенный помидорами, тонкими ломтиками солёных огурцов и свежей зеленью с окна, такой весь багрово-розово-жёлтый, яркий, ароматный.