По семейным обстоятельствам

9. Натка и ведьмино наследство

К концу первой недели пребывания в доме Ната обнаружила погреб. Почему-то она несколько раз на дню проходила мимо половичка возле печки, дважды мыла под ним пол, а металлического кольца ну никак не могла увидеть. Ведьмин дом, что сказать! Это как с книгой — там тоже страницы чистые были, но ведь явно не просто так она была спрятана. И, поскольку спрятано, лезть вниз было страшновато. Мало ли какие там секреты таятся! Но оказалось, что страшно только ей, потому что чуть позже из этого погреба раздался вопль Стасика:

— Ух ты, огурцы!

Ему лишь бы пожрать.

Пришлось-таки лезть за неразумным отпрыском. Действительно, огурцы. Солёные, в бочке. Вкусные, со смородиновым листом, чесноком и укропом. И капуста квашеная. И кадка с грибами. И бонусом — ларь с непонятными мешочками, внутри которых были травы, и глиняными запечатанными горшочками. На горшках и мешочках были ярлыки с непонятными знаками. Натка крепко задумалась. Какова вероятность, что ведьма вернётся за своим добром? Она бы сама вернулась всенепременно. К тому же женщина была уверена, что дом как бы не совсем и брошенный был. Но шиш с маслом этой ведьме — теперь это Натин дом, пусть бывшая хозяйка даже не думает, что Ната уйдёт отсюда без боя. Конечно, Нате ведьму жалко,но что если она и в самом деле — ведьма? На всякий случай новая хозяйка дома поставила за дверью кочергу — кто знает, как дело повернётся? Может, начнет угрожать, по-хорошему разойтись не захочет — вдруг защищаться придётся? Магией Натка совершенно точно не владела, а кочерга — оружие удобное, ухватистое. Был бы рядом Валь — он бы преподал Нате пару уроков по владению сковородкой, но Валя не было, и рассчитывать Нате было не на кого.

Впрочем, пока никакая опасность Натке не угрожала, напротив — соседи оказались людьми доброжелательными, с Натой здоровались, выпытывали, кто она и откуда. И то, что Натка не просто одинокая женщина с детьми, а мужняя жена, да ещё муж у неё — альв, оказалось как нельзя кстати. Бабка Авдотья из небольшого каменного домика выше по улице немедленно заявила, что детишки у Наты воспитанные и вежливые, а когда узнала, что они могут и жаждут работать за еду, в смысле, готовы наколоть бабушке дров, если она потом накормит их пирожками с мясом и яблоками, и вовсе стала счастлива. Булочник интересовался, не хотят ли юноши немного подзаработать, торгуя утром калачами да пряниками, потому что дети альва же, а разве могут у альвов быть какие-то неблагонадёжные пасынки?

Альвов в Каменске любили, да и вообще — везде любили. Говорили, что альвы красивые, умные и крайне порядочные. Святые, не иначе. Натку и её отпрысков накрыло отсветом от нимба Валенуэля. Впрочем, Стас и Влад и сами оказались, в сравнении с местной шпаной, мальчиками порядочными и вежливыми. Всё же Натка не зря им про Тимура и его команду рассказывала да подзатыльниками вбивала уважение к старшим. Той же бабке Авдотье они помогли с дровами без всякого коварного умысла, просто пожалев её деда, который едва поднимал топор. И матери эти юные тимуровцы даже слова не сказали, потому что «хорошими делами прославиться нельзя».

Ната могла своими детьми гордиться, что она и делала.

***

Робкий стук в дверь среди ночи Нату не то чтобы напугал, но и не обрадовал, конечно. Если бы в дверь колотили — это одно, а тут кто-то просто стучал. Но кочергу она на всякий случай в руку взяла.

За дверью оказалась молоденькая девушка в чёрном плаще. Бледная, испуганная, с влажными оленьими глазами.

— Вам кого? — вежливо спросила Ната, пряча руку с кочергой за спину и надеясь, что это не бывшая хозяйка жилья. Такую она бы точно не смогла прогнать.

— А… знахарка есть?

— Нет, она уехала.

— Но ведь что-то осталось, да? Снадобья, травки всякие? — девушка чуть не плакала.

— Ничего не осталось, — мрачно сообщила Натка, широко зевая. — И нет, я вам помочь не могу, у меня нет медицинского образования.

— Но моя сестра… Она неделю как родила…

— И что?

— Грудь… молоко…

— О Боже, — вздохнула Ната. — Проходи, рассказывай. Всё же в грудном вскармливании я немного разбираюсь.

Оказалось — лактостаз. Судя по описанию, до мастита дело не дошло. Что такое лактостаз, Натка знала на собственном опыте и потому честно рассказала и про то, как прикладывать младенца, и про капустный лист, и про сцеживание. Девушка слушала внимательно, кивала, а после того, как Натка продемонстрировала ей одного из своих сыновей в качестве доказательства своей опытности — Владька попить вышел (на самом деле, конечно, проверить, с кем это мать среди ночи болтать вздумала) — и вовсе начала робко улыбаться. Натка не знала, помогла ли, но через день на крыльце обнаружила корзинку с яйцами, а ещё через день — жену булочника с просьбой подсказать, как лечить кашель у ребёнка. Тут уж Натка наотрез отказалась консультировать женщину — отправила её к врачу. Хотя, конечно, могла и про горчичники рассказать, и про полоскание горла ромашкой. Да только стоит дать совет — и ведьмой назовут уже тебя, а потом ещё обвинят, что корова от твоего взгляда сдохла. Нет уж, не надо.

А ведьма, коза этакая, появилась совсем неправильно, не по-человечески. Просто Натка вернулась с рынка, нагруженная корзинами со всякой снедью, а посередине её кухни сидит чернобровая девчонка, завёрнутая в нелепый шерстяной платок, и жрет её, Наткины, оладьи.

— Ты кто такая? — ахнула Ната, ища глазами кочергу.

— Никто, — четко сказала девица, глядя на Нату прозрачными зелёными глазами. — Ты меня не видела. Придут меня искать — никому не скажешь.