По щучьему велению! Без моего хотения - 1

Глава 3

Глава 3

Мама ответила сразу.

– Как ты, солнышко моё? Все хорошо? Как ты себя чувствуешь? – спросила она, пытаясь звучать бодро, но её беспокойство о моём здоровье сквозило в каждой букве.

– Всё хорошо, мам. От меня просто Эдик ушел, представляешь?! – ответила я, прикрывая глаза и стараясь звучать как можно спокойней и беспечней. Так старалась, что даже перестаралась, но «представляешь» уже сорвалось с моего языка, и заменить его другим, более соответствующим контексту «радостной» новости, словом, не представлялось возможным.

Судя по воцарившейся на другом конце провода тишине, мама не представляла.

– Мама, всё и правда хорошо! – дабы помочь ей осознать и переварить услышанное, поспешила заверить я. – Между нами давно уже не все гладко было. Я просто не хотела тебя волновать.

На другом конце провода, однако, не спешили выдыхать облегченно. И я, придав голосу бодрости и жизнерадостности, вдохновенно продолжила врать.

– Мам, правда, даже и не думай переживать! Это к лучшему! Мы уже несколько лет были чужими людьми! Я знала, что это рано или поздно произойдет. Так что я в порядке! Даже больше, чем в порядке! У меня словно гора с плеч упала. И мне даже дышать легче стало!

Вот только мать актрисы хорошей актерской игрой не обманешь. Даже по телефону.

– Угу! – саркастически выдохнула она. – Стойкий ты мой оловянный солдатик[1]! Тебе уже что-то кроме творожного суфле, желе и запеченных яблок можно? Или не будем рисковать?

Я закусила губу. И с трудом сдержала тяжкий вздох.

Я уже неделю знала, что «моя» аденокарцинома вернулась. Но я надеялась, что рак снова отступит. Ведь отступил же он уже один раз! Так что же ему мешает отступить еще раз? Кислые мины врачей и их вздохи? Много они знают! Чудеса ведь случаются! Кроме того, наука не стоит на месте, и каждый день появляются всё новые и новые методы лечения. И кто знает, возможно, уже завтра объявится еще один «Александр Флеминг» и откроет «пенициллин» в области онкологии[2]? Главное, не опускать руки. Изучать свою болезнь, читать всё о её особенностях, узнавать о новых препаратах, методиках, клинических испытаниях. «Благо» времени у меня теперь на это вагон и маленькая тележка. Потому как на актрису, которая едва держится на ногах и выглядит и ведет себя так, словно не спала неделю, спрос, мягко говоря, не велик.

Поскольку я знала о своем состоянии и, как следствии, шансах, все, продолжать верить и надеяться в то, что победа над раком всё же будет за мной, было сложно, а порой, когда боль, тошнота, головокружение и слабость на целый, а то и пару дней приковывали меня к постели, и невозможно.

Но как только моё состояние улучшалось, ко мне снова возвращался боевой настрой, вместе с ним вера и надежда, и я снова чувствовала вкус к жизни. Казалось, ещё немного – и я верну себе всё, что потеряла: энергию, радость, даже съёмки.

Нечто подобное произошло со мной и после того, как я провалялась несколько часов на полу после ухода Эдика, я была готова к бою, к бою за себя, за свою жизнь. Я снова верила, что всё обязательно будет хорошо.

А раз все обязательно будет хорошо, то зачем волновать маму понапрасну и я бодро соврала.

– Сегодня мне можно всё!

Нет. В полный разнос я не пошла. Ибо и это тоже могло насторожить маму. Просто позволила себе одно мороженое и крохотный кусочек «Наполеона».

Господи, какой же оказывается у мороженного и «Наполеона» божественный вкус!

И… угум, господи, как же мне было плохо уже к вечеру.

Не знаю, были ли тому виной мороженое и кусочек торта, или, возможно, дало о себе знать нервное потрясение, только на сей раз я провалялась в постели не день и не два, а почти целую неделю… Слабость была такой, что донести самостоятельно ложку до рта – было для меня сродни подвигу.

– Несколько месяцев. Полгода, может, чуть больше, – «обрадовала» меня доктор Рудницкая, как только я более или менее оклемалась после упомянутого выше астенического эпизода[3].

А я… Я даже не расстроилась. Я просто ей не поверила!

Как и обычно, после периода слабости, я чувствовала прилив сил. И была готова к бою. К бою, в котором вариант «проиграть» мною даже не рассматривался. А уж моими родителями и братом и подавно!

Ох и влетело же мне от них за то, что скрывала от них правду.

Родные мои. Любимые. Как же я их напугала.

Я никогда, никогда больше не должна была допустить ничего подобного! А значит, другого варианта, кроме как победить рак, у меня не было.

Несколько месяцев. Полгода, может, чуть больше… Ага, сейчас! Дудки! Вы меня просто плохо знаете! Я ещё и вас переживу, Елена Викторовна!

Вспомнив в очередной раз озвученный мне прогноз, мысленно пообещала я своему доктору и вдруг заметила боковым зрением странное мерцание…

Развернувшись в направлении которого, я сделала несколько шагов вперед и тут же начала стаскивать с себя надетую поверх футболки ветровку.

Мерцание исходило от чешуи огромной рыбины. Бедняжка судорожно извивалась и билась о песок недалеко от одной из оставленных приливом луж.

Её, видно, занесло с приливом слишком далеко от полосы прибоя и, когда, начался отлив она по какой-то причине не сориентировалась и оказалась в ловушке.

Моё сердце сжалось от сострадания к несчастной рыбине, которая предпочла умереть, пытаясь добраться до моря, чем просто лежать в медленно, но неумолимо высыхающей луже и ждать неизбежной смерти. Её блестящая, покрытая тонкой плёнкой песка чешуя, судорожно вздрагивающий бок и беспомощно открывающийся рот говорили о последнем, отчаянном усилии. Она извивалась, слабела с каждым ударом, но всё же не сдавалась. То, как она боролась из последних сил, так меня зацепило, что я увидела в ней не больше, не меньше родственную душу.

Соорудив из ветровки что-то вроде мешка, и, поймав в него рыбину, которая была уже так слаба, что даже и не подумала сопротивляться, настолько быстро, насколько позволяли мои слабые ноги, тошнота и головокружение, спотыкаясь побежала к линии прибоя.