По щучьему велению! Без моего хотения - 1

Глава 4

Глава 4

Его Императорское Высочество, Благороднейший Государь, Наследник Полянского Престола, Великий князь Мирослав Всеславович, Цесаревич Полянской Империи, Хранитель Короны и Покровитель Наук и Искусств осознавал, что, прячась за портьерами, он поступает в высшей степени предосудительно! Ибо особе его положения подобное не просто не пристало… Подобное недостойное поведение граничило с нарушением всех мыслимых и немыслимых постулатов приличий, чести и достоинства, которым он, как светоч в окошке своих подданых, то есть, пример для подражания, должен был следовать.

Осознавал и даже стыдился, но… не столько, чтобы покинуть своё надежное укрытие, потому как опасался… нет, не за себя, а за преследующих его девиц и их мамаш, которые, стоило ему сделать хоть полшага в сторону их чада, тут же начинали смотреть на него так, словно он уже вручил их чаду кольцо и ключи от императорской сокровищницы!

Нет, если бы только смотрели, он бы выдержал. Он был наследником престола, и его воспитывали быть хладнокровным и стойким в любых обстоятельствах, будь то сложные переговоры с хитрожопыми заморскими дипломатами, кровопролитные сражения с превосходящими силами противника, грозящий потопить корабль шторм на море или публичные церемонии, на которых анализировался и интерпретировался каждый его жест.

Но…

Ничто из вышеописанного, и никто из его многочисленных наставников не подготовил его к испытанию нескончаемым натиском томных вздохов, кокетливых взглядов и недвусмысленных намёков.

И снова, если бы только томно вздыхали, кокетливо стреляли глазками и засыпали недвусмысленными намеками, он бы выдержал.

Ибо он…

Стойкий, как морозный ветер в горах. Несгибаемый, как закалённый клинок. Непоколебимый, как гранитная скала.

Но…

Его проблема оказалась в том, что он был еще и истинным рыцарем.

И враг этим воспользовался! То есть, конечно же он имел в виду, прелестные, утонченные и совершенно обворожительные леди.

Которым резко в его присутствии становилось сначала жарко, а потом сразу дурно, затем у них подкашивались ноги… Дальше сценарии слегка разнились, ибо падали девицы по-разному: самые в себе и в нем уверенные, развернувшись к нему спиной и широко раскинув руки, изображали из себя умирающих лебедей, которых ему надлежало спасать, более осторожные, но смелые повисали на нем дорогим галстуком и наконец, самые осторожные и неуверенные в себе укладывались прикорнуть у него на плече.

Ну и как тут останешься стойким, как морозный ветер в горах, несгибаемым, как закалённый клинок и непоколебимым, как гранитная скала, если ты физически не способен поставить даму в неловкое положение? А именно таким, если не сказать хуже, положением все бы и закончилось, если бы он хотя бы одну из упавших ему на руки девиц не поймал!

Поправочка, физически он не был способен на это прежде… Теперь же… Он уже не был так в этом уверен.

Уж слишком велико было искушение. Так велико, что он и сам испугался. Не сдержится! Следующую таки уронит!

Короче, довели человека!

А всё матушка! Вбила себе в голову, что ему, видите ли, жениться пришла пора! И, дабы жизнь ему более малиной не казалась, дала команду «фас» и натравила на него всех незамужних девиц империи вместе с их маменьками!

Вот же ж нехорошая женщина!

Не-а, вообще-то хорошая! Маменьку он любил и искренне верил, что и она его очень любит и хочет, как лучше!

Вот только ему от этого лучше не то, чтобы хуже живется, но и комфортным такое вот, как сегодня, времяпрепровождение не назовёшь.

А потому Его Императорское Высочество отдал распоряжение, чтобы запрягали карету, и пока суть да дело, прятался от греха подальше за портьеру. И поскольку других развлечений, кроме как смотреть в окно, у него не имелось, в него он и смотрел…

И высмотрел на свою голову…

Залитое лунным светом облако легчайшего белоснежного шелка, шифона и органзы…

В самое первое мгновение, уловив движение краем глаза, он подумал, что видит призрак, но затем он повернул голову, присмотрелся и понял, что…

Для призрака быстро удаляющаяся от него в неизвестном направлении фигура была слишком, мягко говоря, земной. Невесомая, как туман, струящаяся, как ветер, и переливающаяся в лунном свете, как звездный свет, легкая ткань, даже на таком расстоянии не справилась с тем, чтобы скрыть рельефные очертания несущейся, не разбирая дороги, пышнотелой особы.

Судя по роскоши наряда, это была одна из гостий. Судя по тому, как она бежала, спотыкаясь и падая, гостья это явно пребывала не в себе.

Мирослав Всеславович нахмурился. К его чести, всего на секунду.

С одной стороны, не царское это дело было за истеричными девицами следом бегать. То, что это была именно девица, а не замужняя матрона, он определил по цвету платья.

С другой же, девица целенаправленно бежала в сторону озера, а на дворе не май месяц и, пока он кого-то найдет и объяснит в чем дело, несчастная, если она действительно, решила утопиться, либо совсем утонет, либо, даже, если её спасут, успеет к тому моменту заработать грудную горячку и, с высокой долей вероятности, всё равно умрет.

Была ещё и третья сторона, дверь на террасу располагалась буквально в шаге от него и, если он поспешит на помощь девице через нее, то никто не узнает о его недостойном цесаревича поведении. А вот, если, кто-то заметит, как он выныривает из-за портьеры, то… А, если у этого кого-то еще и фантазия окажется богатая, то он в жизни потом никому не докажет, что он прятался за той портьерой в полном одиночестве. А он же ж светоч в окошке своих подданых и пример для подражания!

И потому Его Высочество отправил своему старшему гриднику и наставнику вестника, решительно взялся за ручку ведущей на террасу двери и, со всех ног, помчался следом за истеричной девицей.

Которая к тому времени уже добежала до озера и, судя по тому, как целеустремленно она бежала по льду туда, где темнели окна прорубей, она таки-да, решила утопиться!