По щучьему велению! Без моего хотения - 2

Глава 2.2

Я прищурилась, внимательнее вглядываясь в её лицо. Угум, и глаза тоже...

Брови были грозно сдвинуты, губы поджаты в тонкую линию – всё как положено для праведного гнева. Но глаза…

Которые должны были метать молнии. В них плескался не гнев, не ярость, а скорее... досада?..

– Гордислав, как ты мог! – прижав руку к груди, трагически воскликнула меж тем Ладомира Терентьевна. – Я неделю не спала! Места себе не находила! Все ночи у окна просидела, все глаза высмотрела, все слезы выплакала! – она всхлипнула и промокнула уголок глаза платочком – аккуратно подкрашенного и совершенно сухого глаза! Не, ну оно и понятно – откуда ж взяться слезам, если она их все выплакала. – Совсем ты меня не жалеешь! У меня ж сердце! – теперь она прижала обе руки к груди и замерла в позе, явно подсмотренной в каком-то провинциальном театре. – Ах как оно болело! – на сей раз последовал томный вздох, который подозрительно напоминал зевоту – поспешно переквалифицированную в страдальческий выдох. – За лекарем трижды посылали – такие на меня дурноты накатывали!

При упоминании дурнот она покачнулась, а затем (кто бы сомневался! Только не я!) стала аккуратно-преаккуратно, медленно-премедленно, опираясь спиной на дверной косяк, сползать в обморок.

– Лада моя! Прости меня дурака старого! – Гордислав Радомыслович в два прыжка преодолел разделявшее их расстояние. – Ладушка! Свет мой! Солнышко моё ясное! – поймав жену в объятия, бережно прижал он её к груди. Ладомира Терентьевна немедленно обвила руками его шею и положила голову на его плечо. – Прости меня, голубушка моя! – бормотал он, целуя её в макушку. – Прости старого дурака! Не хотел я тебя расстраивать, душа моя! Ты же знаешь, как я тебя люблю! Обещаю! Я никогда! Больше никогда так с тобой не поступлю! Простишь? – с мольбой и надеждой заглянул он ей в глаза.

– Я подумаю… – лукаво прищурив глаза и слегка прикусив нижнюю губу, с томным придыханием пообещала она. – Но не сейчас, а потом, – добавила она, перебирая пальцами ворот кафтана мужа, и даже снизошла до того, чтобы объяснить. – Потому как сейчас мне некогда. Настолько некогда, что я даже уже забыла, когда последний раз ела или спала!

Она отстранилась от мужа, и глаза её заблестели фанатичным блеском.

– Ах, как же я устала! – воздела она к небу руки, очевидно призывая небеса в свидетели. – Вы просто не представляете, как же я устала от всех этих эскизов, выкроек, отрезов тканей и кружев! Они же просто везде! На каждом стуле, на каждом столике! У меня ушло три дня только на то, чтобы разложить их по цветам, фактурам и назначению! Они же все разные! У одного только китайского атласа[1] десять оттенков голубого! Десять, представляете?! – вопросительно воззрилась она сначала на мужа, а затем и на меня. Подыгрывая ей, мы дружно округлили глаза и открыли в удивлении рты, мол, неужели? А мы и не знали!

[1] Китай – родоначальник шелкового производства.