По щучьему велению! Без моего хотения - 2

Глава 4.2 - 5.1

Мирослав ожидал увидеть алтарь – залитый «старой» и свежей кровью грубо отесанный камень. Ожидал… Нет, скорее опасался увидеть занесенный над его дедом ритуальный клинок. Он готовился к схватке с человеком, пусть и наделенным недюжинной темной силой.

Но то, что предстало его взору, когда он раздвинул заснеженные еловые лапы, заставило его забыть, как дышать. Сердце пропустило удар, а потом забилось где-то в горле, грозя разорвать глотку…

Над устланной костьми поляной и черепами спиной к нему возвышалась обсидиановая гора мышц, с увенчанным скорпионьим жалом хвостом, с полураскрытыми нетопыриными крыльями и о трех гигантских головах на покрытых шипами длинных, гибких шеях.

Дед!

Мирослав узнал его не глазами, а почувствовал кровью.

Первой его реакцией был чистый восторг: так это правда?! Это не легенда?! Ух ты! Вот это да!

Но уже в следующее же мгновение его отрезвило понимание, точнее воспоминание о том, что…

Легендарный змей Горыныч пробуждается в крови Радогостовичей лишь тогда, когда грань между Явью и Навью источается настолько, что кроме как огнем Стража Границы её не залатать.

Захваченный сначала восторгом, а затем осененный потрясшей его догадкой, он пропустил момент, когда хребет под обсидиановой чешуей выгнулся, бугры мышц напряглись, когти громадных лап глубоко вонзились в промерзлую землю, громадные крылья раскрылись во всю свою исполинскую ширь, длинные шеи подались вперед…

Сказать, что одновременно разорвавший и оплавивший воздух чудовищный рёв пламени застал его врасплох – не сказать ничего.

Глаза ослепило.

Уши заложило.

Морду обожгло.

Инстинкты сработали быстрее, чем он успел подумать «твою ж…», не говоря уже о том, чтобы развернуться и дать деру.

Как он умудрился, пятясь, переставлять лапы со скоростью скачущей галопом лошади и ни разу при этом не споткнуться, он и сам не знал.

Но факт оставался фактом: за какие-то пару-тройку секунд расстояние между ним и всё ещё льющейся огненной рекой увеличилось от небезопасного до безопасного.

Глава 5

За несколько минут до событий, описанных в предыдущей главе.

Хозяин Земли Полянской, Живой Оберег Империи, Страж Заветов Предков и границ Яви и Нави[1], Повелитель Тайных Троп и Заповедных Урочищ, Око, зрящее сквозь Времена, Великий Старец и Держатель Равновесия Миров – Велемудр Светозарович. Он же дед. Он же ворон «проводил» колдуна до самого его логова.

Уверенный, что загнал его в ловушку, он ударился оземь и обернулся собой – могущественным волхвом.

Высоченный и крепкосбитый, точно выстоявший не одну сотню бурь тысячелетний дуб. Отливающая серебром голова увенчана простым железным обручем. На груди, на витом кожаном шнуре – оберег: солнечный крест в круге, древний, как сама земля Полянская. Борода до пояса. В глубоко посаженных глазах – цвета зимнего неба – вековая мудрость предков. Простая льняная рубаха до пят, подпоясанная самой обычной бечевкой, посох из морёного ясеня в узловатых пальцах – вот и всё убранство. Но тому, под чьими босыми ногами, признавая его хозяином, гудит сама земля-матушка, тому, чьи руки способны призвать или наоборот остановить грозу, тому, пред кем склоняются деревья и травы, и кого в своих песнях восхваляют птицы – тому без надобности что шитые златом да серебром одежды, что инкрустированные драгоценными каменьями регалии.

[1] В языческие времена лес воспринимался как вход в мир мертвых, мир духов. Уходивший в лес старец (обязательно почитаемый общиной) становился посредником – общине нужен был кто-то, кто мог «договориться» с лесом, зверями и предками. Многие исследователи фольклора (например, В.Я. Пропп) считают, что образы бабы-яги и лешего уходят корнями именно в этот обычай. Баба Яга изначально это была жрицей или старейшиной, ушедшей жить на границу миров (избушка на курьих ножках – метафора гроба или воздушного погребения, прохода в мир мертвых). Хозяином Леса (Лешим или Пастухом диких зверей становился ушедший в лес уважаемый общиной старик.