По щучьему велению! Без моего хотения - 2

Глава 5.2

Колдун, маленький и жалкий на фоне его исполинской богатырской мощи, стоял в центре наполненной грязной, мутной водой большой лужи.

Великий старец занес было ногу, чтобы шагнуть в лужу и собственными руками задавить навье отродье, но…

Что-то было не так. И нет, дело было не только в том, что несмотря на мороз, вода в луже не была замерзшей.

Повинуясь внутреннему чутью Велемудр остановился и протянул руку…

Под водой что-то белело. На первый взгляд могло показаться, что на подстилке из прошлогодних палых листьев, лежат белые камни. Но волхв сразу понял, что это не камни. Это черепа. Десятки человеческих черепов.

И тут жалкий, ещё мгновение назад дрожавший от страха выкормыш проклятых богов сбросил с лица капюшон и Великому старцу открылось его лицо…

Тонкая бледная, гладкая и блестящая, словно лучший китайский атлас, кожа. Угольно-черные глаза – две пропасти, затягивающие в себя окружающий свет.

– Ну, ты догнал меня и что? – ухмыльнулся колдун. И гулкий голос его заполнил собой поляну; он звучал сразу отовсюду и ниоткуда. – Что дальше?! Что стал?! Иди, иди ко мне?! Мне как раз не хватает ещё одной жертвы!

В руке навьего отродья блеснул кривой ритуальный кинжал.

– Нет! – поняв, что сейчас произойдет вскричал Великий старец, но было уже поздно.

Колдун резанул кинжалом по своему горлу и последняя жертва была принесена. Добровольно отданная жизнь – и не кого-нибудь, а жреца того, кому она и предназначалась – высшая жертва…

Хлынувшая из раны кровь не растворилась в мутной воде, а, словно обрушившаяся на ледник раскаленная лава ртути вспыхнула на её поверхности серебром и растеклась от края до края лужи идеальной, зеркальной пленкой, превращая её в окно. Окно, в котором отразились не звезды и луна, а черное солнце Нави…

Не златокудрый Ярило, дарующий жизнь всему сущему, а пульсирующий сгусток мрака, рана, зияющая в теле мироздания. Чёрное око Чернобога, немигающее, всевидящее, бездонное. Мёртвое – и несущее смерть. Свет корчился на его границах, тлел, обращался в пепел, а из зрачка, из самого его чрева, выползала тьма. Смердящая тленом разложения и гниения. Бездна, высасывающая душу, поглощающая жизнь и источающая густой, пропитанный дыханием смерти мрак. Первородный. Вечный. Терпеливо ждущий, когда всё живое и светлое станет его добычей.

И наконец-то насытившийся вдосталь кровью невинно убиенных. Да ещё и получивший на десерт добровольно пожертвованную – он обрел достаточную силу, чтобы…

Чёрное солнце содрогнулось – раз, другой, третий – словно чрево роженицы в муках. Зеркальная гладь лужи вспучилась, пошла волдырями, и из зловонной бездны – сотнями полезли они.

Свету и жизни противная мерзость.

Нечто среднее между змеёнышами и грызунами – покрытые серой влажно-блестящей чешуёй длинные тельца о четырёх коротких лапках с вытянутыми вперед крысиными мордочками. Пасти тварей были полны острыми, как иглы, зубами. В выпученных залитых тьмой глазах не было ничего – ни мысли, ни страха, ни жалости. Только голод. Только жажда крови.

Столь же отвратительные, сколь и копошащиеся в гниющей плоти черви, твари ползли друг по другу, давили друг друга, рвались прочь из бездны…

Мгновенно поняв, что именно он видит и для чего колдун расплодил этих тварей, вздрогнув от омерзения, Хозяин Земли Полянской, Живой Оберег Империи, Страж Заветов Предков и границ Яви и Нави вскинул свой посох…

Он понимал, что не сумеет уничтожить всех кудов – слишком много их было, слишком быстро они выползали из чрева навьей бездны, слишком стремительно разбегались в разные стороны…

Но будь он проклят, если не поразит молниями Перуна большую их часть, прежде чем эта свора его атакует и одна из мерзостей заберется в его чрево и подчинит его разум воле проклятых богов.