По щучьему велению! Без моего хотения - 2

Глава 5.3

Он уже занёс посох, собираясь призвать грозу, как вдруг краешком сознания споткнулся о странную мысль.

Каким образом так вышло, что он видит тварей не только тех, что копошились перед ним – но и тех, что юркнули влево, за поваленную берёзу. И тех, что нырнули вправо, под корни старого вяза. И тех, что шмыгнули ему за спину и с которыми теперь разбирается его хвост.

Его хвост?.. Что-что? У него есть хвост?! О боги! Его что, уже?.. Он уже того?.. Не успев даже… – додумать он не успел.

В солнечном сплетении, распирая грудную клетку, так что затрещали ребра, вспыхнула горечь осознания полного его ничтожества и покатилось вверх тяжёлым, жгучим валом рвущейся наружу тошноты.

– Позор! Какой позор! Мало того, что бесславно подохну, так ещё и в луже собственной блевоты, – промелькнуло в мыслях Великого старца прежде, чем он более не в силах сдерживать (как он думал) заполнившую его рот рвотную массу, расцепил зубы и исторг из себя… реку пламени.

«Точнее, три» – услужливо подсказали ему глаза.

Ага, те самые, которые одновременно смотрели в три разные стороны.

– ТРИ?! – ошалело переспросил сам себя Великий Старец. И тут же сам себе ехидно и ответил: – То есть, то, что тебя тошнит пламенем тебя не удивляет? – и всё бы ничего, но почему-то ответил он себе не своим, а чужим голосом. – Почему, не удивляет? Удивляет, –честно ответил он. На сей раз уже своим голосом. – И что же именно, позволь узнать, тебя удивляет? – вроде как бы снова, сам у себя поинтересовался он. Вот только снова почему-то не своим голосом, и не тем чужим, что в первый раз, а каким-то третьим.

Это высокоинтеллектуальное общение с самим собой разными голосами, впрочем, совершенно не мешало ему продолжать заливать пламенем разбегающихся во все стороны кудов.

– Три головы, три пасти, три реки огня – по-моему все логично, – деловито резюмировал меж тем второй чужой голос.

– А ещё у нас три пары глаз, – деловито сообщил ему первый чужой голос.

– И лапы и когти, – добавил второй, – которыми, кстати, очень удобно выковыривать забившихся в щель между корнями кудов. – Острые, как бритвы, размером и формой с басурманский меч[1] – удобные – слов нет! – даже не удовлетворенно, а прям-таки горделиво отметил он.

Представлявшая консервативное я Великого Старца, центральная голова на слово не поверила – посмотрела вниз.

– Едрена Матрена! И в самом деле, и лапы и кривые, как поганый басурманский меч, когти! – зажмурившись, с ужасом воскликнула она и тут же замотала головой: – Нет! Нет! Мне это кажется! Мне это только кажется! – что снова же ничуть не мешало «всего лишь кажущимся» лапам давить навьих тварей, наивно решивших, что они могут пересидеть опасность под чешуйчатым брюхом дракона, а когтям – протыкать их и крошить, превращая их в фарш. – Холера!!! Я всё ещё их вижу! У меня лапы и когти! – открыв глаза и убедившись, что последние никуда не исчезли, почти взвыла средняя голова.

– У нас! – многозначительным хором поправили её правая и левая головы, которым, собственно, и принадлежали первый и второй чужой голоса. – У нас и лапы, и когти, и хвост, и крылья!

– И крыша поехала! – ворчливо добавила центральная голова.

– Крыша на месте, просто чердак расширили, – флегматично возразила ей левая голова и, испепеляя притаившуюся под корягой очередную стайку кудов, объяснила: – Был однокомнатный, а теперь трёх!

[1] Басурманский меч – клинок однолезвийный, с изгибом. Длина клинка: примерно 80–90 см. Изгиб ближе к концу клинка, линия режущей кромки плавно уходит дугой. Басурманами звали всех степных кочевников: печенегов, половцев, татар, ногайцев; а также южных и восточных соседей: крымских татар, турок‑османов и прочих «агарян».