По щучьему велению! Без моего хотения - 2

Глава 6.2

В ставшей зеркалом Нави луже между тем происходило то, что осталось ими незамеченным.

Бездыханное тело принесшего себя в жертву колдуна исчезло не потому, что растворилось в зеркальной глади…

Смерть не стала для него концом, а лишь порогом. Вратами. Ценой, уплаченной сполна.

Черное солнце Нави приняло жертву и, пожевав, выплюнуло обратно, даровав ей новую форму.

В напоенной кровью сотен жертв мутной жиже из хрупкой и слабой человеческой плоти родилось нечто, что до сих пор приходило в явь лишь в кошмарах. Сотканное из тьмы и предсмертной агонии. Чёрное, как провал между звёздами. Чуждое, как голос из-под могильной плиты. Созданное – нести смерть.

Но пока ещё не всесильное…

Внешне оно напоминало мелочь, которую сейчас с таким усердием жег трехглавый Змей, только было куда крупнее – раз в надцать. В остальном же, всё та же вытянутая крысиная морда, всё те же залитые тьмой глаза, всё та же отливающая антрацитом, влажно поблёскивающая чешуя – вот только у этой твари под чешуёй стальными узлами бугрились мышцы, а в глазах горел разум – холодный, расчетливый, острый. Разум старого, опытного охотника, который всю свою жизнь провёл в засадах и знает: спешка губит, неправильно принятые решения – убивают.

Другими словами, эта тварь походила на кудов, как взрослый матёрый волк походит на слепого щенка-сосунка.

И она знала, что слаба. Пока слаба. А ещё она знала – кто она, кем была, зачем умерла. И ради чего возродилась.

Уж точно не для того, чтоб стать кучкой пепла, сгорев в огне Стража.

Поэтому переродившись, колдун-зверозмей не всплыл на поверхность, не принял бой –хотя каждая частица его нового естества выла от жажды мести, от желания вцепиться клыками в огнедышащие глотки, которые сейчас превращали в пепел то, что он годами – терпеливо, кропотливо, жертва за жертвой – взращивал.

Нет, он не сделал этого. Сдержался.

Потом. Он отомстит потом, а пока…

Чёрное тело его пошло рябью, задрожало, как отражение в потревоженной воде – и превратилось не то в дым, не то во мрак, что не рассеялся в мутной воде, а стек вниз, просочившись сквозь землю, как вода сквозь песок. Глубоко-глубоко. Туда, до куда не достают корни деревьев и не добрался ни один крот. Туда, где явь истончается до толщины паутинки – и сквозь неё, как сквозь ветхий холст, проступает Навь.

Там, в самом чреве земли, он нашёл то, что искал.

Тайные тропы.

Что пронизывали Навь, как кровеносные сосуды пронизывают плоть – невидимые, неощутимые для тех, кто живёт наверху, под солнцем. Но для него, рождённого заново из крови и мрака, они были ясны, как столбовая дорога. И он потёк по ним – бесшумно, бесплотно, неуловимо. Тенью среди теней. Мраком внутри мрака.

Наверху бушевал огонь. Даже здесь, в глубине, он чувствовал его жар – далёкий, приглушённый, как отголосок чужой лихорадки. Слышал, как ревут три лужёные глотки, как сотрясается земля под тяжёлыми лапами. Он знал, где Страж сейчас. Чувствовал каждый его шаг, каждый взмах его крыла, каждый выдох пламени из каждой пасти. А он – не знал. Не чувствовал. Топтался наверху, самодовольный, уверенный в своей непобедимости да непогрешимости…

Ничего. Пусть. Он подождёт. Он умеет ждать – научился за эти годы, пока готовился, пока умирал и рождался заново.

Радуйся, старпер! – зло думал он, скрежеща зубами от ненависти. – Жги! Рви! Упивайся! Ибо это последняя твоя радость – запомни её хорошенько! Скоро ты узнаешь, каково это – быть добычей. Каково это – чувствовать беспомощность. Ту самая, которую сейчас, сгорая заживо, испытывают его деточки.

Я подожду. Подожду ещё немного. А потом возьму своё. С процентами. С каждой головы – отдельно!

Он вынырнул из Нави лишь раз – на краткий миг, на долю вздоха, лишь кончиком морды и одной лапой, словно щука, хватающая зазевавшуюся лягушку – челюсти бесшумно сомкнулись на загривке первого попавшегося под лапу куденка, который забился было, но когти зверозмея держали крепко. Свой. Живой. Хоть один.

Резкий рывок назад, во тьму портала – и на месте монстрика осталась лишь пустота. Ни всплеска, ни крика. Змеиные головы продолжали жечь, реветь, упражняться в остротах, даже не заметив, что у них из-под носа утащили добычу…

А колдун уже скользил во тьме, почти с нежностью прижимая к себе дрожащее тельце. Есть. Получилось. Хоть одного, но он всё же спас.

Дорогие читатели, 17 и 18 декабря на все книги автора по промокоду ФЕСТ30 скидка 30%