По щучьему велению! Без моего хотения - 2

Глава 11.2

Мирослав кивнул. Он понимал. Ещё как понимал.

– У девиц родители, женихи, подруги… – проговорил он задумчиво, массируя пульсирующие тупой болью виски. – Их должны были искать, – посмотрев куда-то в одну известную только ему даль, заметил он. – Да, кто-то мог поверить, что дочь, сестра, подруга просто сбежала из дому – от родительского ли гнева, от нежеланного жениха ли, просто потому что захотела другой жизни, да мало ли причин… – Он прошёлся по комнате, заложив руки за спину. – Но не все же! Кто-то должен был заподозрить неладное, кто-то должен был поднять шум, побежать к старосте, обратиться за помощью или советом к тиуну или с просьбой к тем же волхвам, просто чтобы хоть что-нибудь узнать о судьбе сбежавшей или пропавшей сестры, дочери, любимой… – Он остановился, обернувшись к деду. – Слухи, в конце концов… Слухи просто не могли не пойти!

– Именно, – многозначительно посмотрел на внука Верховный волхв империи. – Хоть кто-то, но должен был поднять шум. Но ни я, ни ты ни о чем подобном не слышали. Стало быть, что?..

Мирослава передёрнуло. Он слышал о таком – чёрные заговоры на забвение, стирающие память об ушедшем так чисто, словно того никогда и не существовало.

– О них просто забыли?.. Все, кто их знал?.. – цесаревич неверяще уставился на деда.

Тот тяжело вздохнул и развел руками.

– На данный момент другого объяснения я не вижу. Если вдруг у тебя появится, – криво усмехнулся он, – дай знать. – А пока… – он снова развел руками. – Пока, подытожим, что мы знаем и, собственно, подытожил: – Девять лет кровавой жатвы. Минимум девять лет, – уточнил он. – И ни одного прокола. Ни одной ошибки. Ни единого следа. Полная тишина. И вдруг… – старец крутанул в руках посох. – Заметь, – вновь положив посох на колени, поднял он вверх указательный палец, – имея многолетний опыт, находясь в полной силе, уже практически достигнув своей цели – у него, у до сих пор безупречно-неуловимого, и вдруг вышла осечка?.. – выражая крайнюю степень скептицизма, седая бровь изогнулась почти под прямым углом. Или… – он сделал долгую, тягучую паузу, – или дело всё же в самой девице?

Вызвав в памяти ночные события, Мирослав, как только образ пышнотелой купчихи встал перед его мысленным взором, неосознанно поморщился, словно съел что-то кислое или несвежее.

Не самые теплые чувства, которые он питал к этой особе, впрочем, не помешали ему взглянуть на ситуацию объективно.

Он вспомнил её взгляд – не затуманенный мороком, не подёрнутый пеленой чужой воли и то, как отчаянно, до последнего, она цеплялась за свою служанку.

Страх в ней был, безусловно. Животный, настоящий страх. Она дрожала, заикалась, паниковала. Но при этом рассудок её оставался кристально чистым. Никакой вялости, никакой покорности судьбе.

Затем он вспомнил, как она орала на гридников, защищая его от пуль. Как, в конце концов, чуть не раздавила его своей... кхм... заботой – и снова неосознанно скривился.

Наблюдавший за ним дед вопросительно изогнул бровь и нетерпеливо поинтересовался.

– Что, что ещё ты вспомнил?

– Да нет, ничего, – отмахнулся он, – просто вспомнил, как она, удерживая служанку, распласталась в снегу и представил, как это… – криво усмехнулся он и для пущей убедительности поёжился. Вслед за чем кивнул: – Да. Она определенно и точно понимала, что происходит, и видела и колдуна, и карету.

Получив подтверждение своему предположению, старец удовлетворенно кивнул и задумчиво погладило бороду.

– Хммм… Такая невосприимчивость к магии Нави – это не просто редкость, – пробормотал он. – Это дар. Дар богов. И этот дар, – он ткнул пальцем в грудь внука, – стал единственной причиной, по которой колдун сегодня ночью дал маху. Девица оказалась ему не по зубам и ему пришлось давить – крепко, грубо, как он никогда себе не позволял – там, где раньше хватало шёпота. Работать не резцом, а топором. Вот почему все ночи до этого я его не чувствовал, а в эту – учуял. Вот почему заволновалась Навь. Потому что он был вынужден зачерпнуть из неё намного больше, чем обычно и сделал это в спешке, а, возможно, и в раздражении. Все же за столько лет он привык, что у него все идет по плану. И тут какая-то девица… Любой бы на его месте попытался просто чуть сильнее надавить, а потом ещё сильнее и ещё… – старик усмехнулся. – Запомни внук, гордыня – плохой советчик! Не взыграй в нем гордыня и не заставь она его, во что бы то ни стало, подчинить себя девчонку, у него бы всё получилось, даже несмотря на то, что после того как ты и твоя дружина были атакованы навьями, мы были настороже. – Тяжело вздохнув, старец сокрушенно покачал головой. – Ты ведь понял уже, о чем я, Мир, и каков твой следующий шаг?

Цесаревич неохотно кивнул.

– Она стала той самой песчинкой, что сломала жернова мельницы и, если даже колдун этого пока не понял, то обязательно скоро поймет.

– И-ии?.. – усмехнулся старый и мудрый волхв. Хотя… будь он даже молодым и глупым, от него и в этом случае бы не ускользнуло, как скрежещет внук зубами, при одном только упоминании о девице Тугоценко.

– И-ии в её же интересах ей нужно срочно заткнуть рот, – пнув носком сапога ни в чем не повинный ближайший осколок зеркала, процедил сквозь зубы Мирослав. Желваки на его скулах ходили так, словно он пережёвывал камни. – И сделать это я должен ЛИЧНО.

– Мир, фи, как грубо! – закатив глаза к потолку, старец картинно поморщился. – Никакого воспитания. Мы же всё-таки о девушке говорим.

Цесаревич нервно дёрнул плечом и раздраженно пробурчал себе под нос.

– Знал бы ты, где у меня сидит эта девушка!

– Да уж знаю, – усмехнувшись в бороду и озорно блеснув при этом глазами, кивнул старец и… с самым невинным тоном поинтересовался: – Это ведь та самая Тугоценко, которая спасла тебя, когда ты в прорубь сиганул?

Мирослав замер. Медленно поднял голову. В глазах его полыхнуло такое возмущение, что хватило бы растопить все реки и озера Империи.

– Да ЭТО я за ней в прорубь сиганул! – рёв цесаревича раскатился по комнате, заставив пламя свечей испуганно шарахнуться. – Я! Я! – яростно ткнул он себя пальцем в грудь. – Я её спас! А не она меня.