По следам Богов. Мудрость

Глава 1

Смерть уже проходила по этим тропам.

Теперь на них ступает Мудрость.

И хотя дороги кажутся разными, в их начале всегда одно — вопрос.

Кто ты?

Что ты чувствуешь, когда мир ломается под тобой?

Что выберешь — себя, других или нечто большее?

Мир меняется.

И каждый, кто несёт в себе божественное, должен решить, будет ли он частью этой перемены… или её причиной.

Амелия

Дверь квартиры с хлопком захлопнулась, и я, обессилев, прислонилась к ней спиной. Под веками зрели слёзы, а внутри разрасталась тягучая пустота, словно кто-то вычерпал душу чайной ложкой.

Каждый разговор с отцом – хождение по кругу. Почему я, наивная, надеялась на чудо именно сегодня? Думала, повзрослела? В его глазах я так и осталась той семнадцатилетней девчонкой, за которую родитель волен решать, как «лучше».

Я сползла по холодной глади двери и осела на пол. Волосы, небрежно собранные в пучок на затылке, болезненно врезались в шею.

Внезапно в кармане куртки, небрежно брошенной у ног, завибрировал телефон и вывалился из убежища, стоило мне дрожащей рукой потянуть куртку к себе. На экране высветилось: «Мама».

— Алло, — прогнусавила я, когда приняла вызов.

— Амелия, солнышко, — обеспокоенный голос матери приглушен динамиком телефона, — Джон проболтался, что ты с отцом говорила…

Я всхлипнула, оборвав её слова. Опять этот всезнающий брат докладывает матери о каждой искре, вспыхнувшей в доме. Неужели его совсем не тревожит, как она нервничает и переживает из-за любых разногласий в семье? Я поджала губы, сдерживая слёзы, застилающие взор непроницаемой пеленой.

— Родная, не бери в голову! Ты умница! Ты потрясающий художник! Помни, я всегда на твоей стороне.

— Спасибо, мам, — прошептала я, судорожно вздохнув, и добавила чуть громче, — он всегда так! Неужели нельзя раз и навсегда закрыть эту тему? Я не хочу быть врачом, это не моё. Хотя бы потому что я боюсь вида крови! Но для него это не аргумент! — в голосе зазвенели истерические нотки. — Отцу плевать на мои чувства! Главное — имидж семьи! Почему он не скажет… что любит меня?

— Тише, милая, — мягко проговорила мама, — он любит тебя, только выражает это по-своему… — Я фыркнула в ответ. — Ты же понимаешь, его не переделаешь, а ссоры ни к чему не приведут…

— Он не слышит меня, — перебила я, — даже не пытается пойти на компромисс и оставить всё как есть! Мам, отец не воспринимает моё мнение всерьёз. — В трубке послышался глубокий вдох, но ответа не последовало. — Я устала бороться с ветряными мельницами.

— Понимаю, милая. Я поговорю с ним, — в её голосе зазвучала едва уловимая надежда. — Не волнуйся, я постараюсь мягко его переубедить.

— Только, пожалуйста, не ругайтесь, — тихо произнесла я, — а то Джон с меня живьём шкуру спустит и во всём обвинит.

— Не обращай внимания на брата, — с улыбкой проворчала она, — будет доставать, скажи мне, я его работой завалю.

Слова мамы заставили меня невольно улыбнуться.

— Спасибо, мам.

— Не за что, милая, — мама снова глубоко вздохнула. — Расскажешь, из-за чего разгорелся спор на этот раз?

— Ах да. — Я почувствовала прилив сил после маминой поддержки и продолжила, — мне поступил заказ на две большие картины из Цюриха, я поеду туда на неопределённый срок. Встречусь с заказчиком, обсудить детали работ, да и университетских друзей давно не видела.

Мы ещё долго болтали об искусстве, о Швейцарии и её красотах. Разговор стал таким тёплым и душевным, что в памяти невольно всплывали самые приятные воспоминания.

Мама всегда восхищалась моим творчеством, ей нравились мои картины. Некоторые, особенно полюбившиеся, она повесила у себя в кабинете. А мои самые первые детские рисунки она бережно хранила в отдельном ящике стола, в нашем доме.

Сколько себя помню, я всегда любила рисовать. Как и все дети, начинала с неумелых, неровных и немного нелепых рисунков. Но со временем любой навык развивается, и если не бросать начатое на полпути, то добьёшься своей цели. Уже в старших классах я участвовала в крупных конкурсах, посещала дополнительные занятия и углублялась в изучение искусства.

Сейчас мне двадцать восемь, и я свободный художник. За моими плечами годы упорного труда и учёбы в престижных европейских заведениях. Благодаря своей работе я обрела финансовую независимость от отца и переехала.

Лет с шестнадцати начались наши бесконечные споры о выборе профессии. Моя семья – династия врачей с громкими именами в Лондоне. Майкл Браун, мой отец, – именитый кардиохирург, обладатель множества наград и сертификатов. Сложные операции – для него прекрасная возможность продемонстрировать своё мастерство и знания. Он действительно талантливый врач, прекрасный специалист. Но как отец, он слишком требователен ко мне и к Джону. Оценки всегда должны быть только отличными, поведение – безупречным, ведь мы семья Браун и должны держать марку.

Хизер Браун, моя мать, – хирург-гинеколог. У них с отцом своя клиника, в которой работают десятки первоклассных специалистов. Она – спокойная и рассудительная, любит своих детей, души не чает в своей семье. Меня всегда удивляло, как они умудряются никогда не ссориться.