По следам Чёрного Ворона

Глава 20 — Завтра всё решится

Флор, Фернандо и Вооза были поставлены в центр деревни. Несколько мужчин подошли ближе. Один из них, по-видимому, вождь или старейшина, окинул их долгим, холодным взглядом.

— Понятно… — пробормотал Вооз сквозь зубы. — Похоже, вечер обещает быть нескучным.

Флор пыталась сохранять спокойствие, оглядываясь в поисках шансов на побег. Но надежды пока не было. Она внимательно следила за каждым движением аборигенов. Её взгляд задержался на старейшине, который теперь с высокого деревянного помоста внимательно разглядывал пленников. Судя по его позе и жестам, он ждал… кого-то ещё… или знака.

Флор стиснула зубы, сдерживая страх.

— Но если кто и вытащит нас отсюда… — сказала она тихо, — то только мы сами.

Их отвели в угол деревни и заперли в низкие бамбуковые клетки, обмотанные лианами и укреплённые острыми кольями. Фернандо бросил короткий взгляд в сторону Флор, пытаясь подбодрить её, но Флор молчала, напряжённо размышляя, как выбраться из этой западни.

Над деревней медленно сгущались сумерки. Где-то вдали за деревьями раздался барабанный бой. Похоже, племя готовилось к какому-то ритуалу.

Флор посмотрела на Вооза, который сидел в соседней клетке, наклонив голову и явно что-то высчитывая в уме.

— Вооз… — шёпотом сказала она. — Надеюсь, у тебя есть хоть какая-нибудь идея?

Тот усмехнулся, прищуривая один глаз:

— Дай мне время… Иначе… — Он скосил взгляд на воинов, которые готовились к чему-то, — иначе нам придётся импровизировать. И быстро.

Из центра деревни к их клеткам приблизилась группа мужчин. Двое — старейшины, с глубокими морщинами на бронзовой коже и ожерельями. Их лица были исписаны охрой и углём, а в руках они держали резные жезлы — символы власти.

За ними шёл третий — значительно моложе других. Его кожа была чуть светлее, глаза — тёмно-карие, внимательные. В его движениях сквозила какая-то чуждая остальным гибкость и осторожность.

Он остановился немного поодаль, изучающе осматривая пленников. Потом шагнул вперёд и неожиданно произнёс на ломаном испанском:

— Кто… вы?.. Почему… здесь?..

Его акцент был груб, слова словно давались с трудом, но смысл был ясен.

Флор удивлённо подняла голову:

— Ты… говоришь на нашем языке?

Мужчина чуть прищурился и кивнул.

— Немного… Понять могу. Говорить… плохо.

Вооз с интересом наклонился ближе к решётке:

— А ты кто такой? — спросил он с ухмылкой.

— Кайл… — коротко ответил тот, стуча пальцами по деревянной планке клетки, будто проверяя её прочность. — Я… хожу… в другие земли… Слушаю, учусь… Слова белых… знаю немного.

Старейшины что-то сказали Кайлу на своём наречии. Он внимательно выслушал и повернулся снова к пленникам:

— Они… хотят знать… кто вы… И… зачем пришли… к нам.

Флор бросила взгляд на Фернандо. Тот, стоя в соседней клетке, мрачно сжал губы, но кивнул: мол, давай, попробуй объяснить.

Флор глубоко вздохнула и выбрала самые простые слова:

— Мы пришли… с моря. Потерялись. Ищем дорогу. Не хотим зла.

Кайл внимательно слушал, потом медленно перевёл.

Старейшины нахмурились, о чём-то переговаривались. Один из них, постучав посохом по земле, бросил что-то короткое.

Кайл перевёл:

— Они… не верят. Говорят… все чужаки… враги. Приносят… смерть. — Он замялся, а потом добавил тише, почти шёпотом: — Вас хотят… принести… духам леса… как… жертву.

Воцарилась пауза.

Вооз тихо выругался сквозь зубы.

Флор осталась внешне спокойной, но внутри по спине пробежал холодок.

Фернандо скрипнул зубами:

— Прекрасно… Значит, время на раздумья у нас ограничено.

Кайл тем временем не сводил с них взгляда. В его лице мелькнуло что-то — словно тень сомнения или сочувствия.

Флор уловила это:

— Кайл… — тихо сказала она. — Ты можешь помочь нам?

Тот не ответил, лишь быстро отвёл взгляд и сделал шаг назад, к старейшинам.

Флор прижалась к прутьям клетки, чуть подалась вперёд и снова обратилась к Кайлу:

Скажи им… — тихо, но уверенно произнесла она, — мы не воины. Мы — морские путешественники. Остановились, чтобы найти еду и воду… У нас есть вещи, которые можем отдать в обмен. Мы не причиним вам зла. Кайл задержал на ней взгляд. Несколько секунд он колебался. Потом, вздохнув, обернулся к старейшинам и начал говорить на их языке. Его голос был низким, с характерными резкими, отрывистыми интонациями местного наречия. Старейшины молча слушали, лишь изредка переглядывались и хмурились и покачивали головой.

Один из них — сухоплечий старик с густыми седыми волосами, заплетёнными в тонкие косы, — резко постучал своим посохом о землю. Второй склонился к нему и что-то прошептал.

Вооз, наблюдая за ними, шепнул Фернандо: