По следам Чёрного Ворона

Глава 35 — Чёрный Ворон открывает правду

Все замерли. Факел в руке Флор дрогнул. Вооз инстинктивно отступил на шаг, прикрывшись плечом Кайла. Его глаза расширились — будто он не верил в происходящее.

Кайл в одно мгновение напрягся, приподняв руку, сжимающую самодельный лук. Но он не двигался. Он знал: малейшее резкое движение может обернуться выстрелом.

Фернандо мгновенно схватился за саблю, но не сделал ни шага. Он стоял, слегка наклонившись вперёд — словно хищник, готовый метнуться, но сдерживаемый тонкой нитью разума.

Флор вжала плечи, но не отступила. Факел в её руке дрожал; свет плясал по стенам, выхватывая то лицо старика, то мушкетон в его руке.

Старик почти не двигался. Только отражение пламени в металлических деталях оружия шевелилось, будто живое. В его глазах не было страха — только усталость и нечто, что можно было принять за печаль.

Флор сделала шаг вперёд — и остановилась. Голос её прозвучал твёрдо, но с оттенком удивления: — Кто вы?

Никакой реакции. Лишь лёгкий поворот головы.

— Зачем вы заманили нас сюда? — продолжила она, не опуская факела.

Старик молчал ещё несколько секунд. Потом чуть наклонил голову — будто взвешивая её слова. Пальцы на мушкетоне оставались неподвижны, но в глазах что-то изменилось: появился отблеск понимания.

— Если бы я хотел заманить, — хрипло произнёс он наконец, — вы бы не пришли. Вы бы были уже мертвы.

Пауза. Он опустил оружие — не резко, но твёрдо, как человек, принявший решение.

— Вы пришли сами. По следу, который я оставил…

Он шагнул ближе — в свет. Теперь его лицо стало видно полностью:

Изрезанное морщинами, будто древняя карта. Его глаза встретились с глазами Флор.

— Значит… ты — и есть капитан «Вольной Птицы». Ты — Флор?

Флор словно остолбенела. В её взгляде застыли потрясение, недоверие и что-то, что она не могла назвать. За её спиной Вооз от изумления открыл рот, Кайл чуть подался вперёд, а Фернандо молчал — будто не верил в происходящее.

— Откуда вы знаете моё имя? — тихо спросила Флор, ощущая, как гул крови стучит в висках. — Кто вы?

Старик убрал мушкетон, положив его на ближайший ящик, и сделал ещё один шаг вперёд. Его глаза были усталыми, но не злыми. Медленно сев на деревянный ящик, он кивнул остальным и указал на бочки и сундуки:

— Присядьте. Эта история длинная. А я… не часто имел слушателей за последние годы.

Они молча опустились.

— Моё имя… не Ворон, — произнёс он, глядя на Флор. — Настоящее моё имя — Алехандро Рамодерос. А ты… моя дочь.

В груди у Флор что-то сжалось. Она не могла поверить в услышанное. Фернандо резко двинулся вперёд, но Вооз положил руку ему на плечо. Тот замер — и медленно отступил.

Алехандро продолжил:

— Когда ты была ещё маленькой, у нас с твоей матерью было всё: дом, мечты… и корабль — доставшийся мне от отца. Тогда он ещё носил имя «Морская Жемчужина». Я плавал на нём как торговец. Честно. Спокойно.

— Со мной тогда плавал мой старый друг — Диего. Ты его знаешь. Он приходил к тебе… принёс письмо.

Флор молча кивнула. Была бледна, но держалась.

— Но я был молод. И в сердце моём горел огонь. Слишком сильно любил ветер, запах моря и зов, который невозможно объяснить словами. Я тосковал по свободе. Мечтал уйти дальше — за горизонт. Туда, где нет власти и приказов. Где человек сам себе закон. Диего знал это. Он уговаривал меня остаться. Напоминал, что у меня есть семья, что у меня есть ты. Но я… Он опустил взгляд.

Я переименовал корабль. Назвал его «Вольной Птицей». А себя… стал звать Чёрным Вороном. Сначала всё было как во сне: полные паруса, сокровища, новые берега. Я стал пиратом. Но не убийцей, нет. Я грабил тех, кто сам грабил. Шёл против испанских галеонов, против короны. Терял друзей… и наживал врагов. Всё это время Диего писал мне: вернись, она растёт. Она ждёт. Но я… не мог. Моя свобода стала моими кандалами. Я боялся вернуться. Боялся, что не смогу объясниться. Что ты уже не простишь… и не захочешь знать меня.

Он поднял голову. Его взгляд встретился с её — уже не властный, не грозный. Просто: взгляд человека, который слишком долго молчал.

— Со временем я устал от скитаний, — произнёс он глухо. — Я ушёл от моря, нашёл этот остров… и остался на нём. Спрятал корабль, скрыл свой след. Создал легенду о собственной гибели. Так было проще. Никто не искал. Никому я больше не был нужен. И… я сам в это поверил.

Он провёл рукой по седой бороде. Его взгляд стал тяжёлым.

— Я жил здесь один. Годы шли — словно в тумане. Всё реже думал о море, всё чаще — о том, что оставил. Думал: так будет лучше для всех… Но чем дольше я был один, тем яснее понимал — это был побег. Бег от семьи, от ответственности, от себя. Я не хотел уходить из жизни, так и не увидев тебя снова. Не знал, простишь ли ты. Не знал, захочешь ли знать меня. Но я хотел… хотя бы попытаться. Хотел, чтобы ты прошла свой путь. Чтобы почувствовала запах моря и свободы который когда-то чувствовал я. Чтобы, добравшись сюда, ты увидела меня не как призрак прошлого… а как человека, который, пусть слишком поздно, но выбрал семью.