По следам древности.

Глава 2. Информатор в школе?

Когда я уже шла к своей парте я заметила, что у Ване цвет лица стал белым и оно было все в капельках пота, а это значило, что у него снова приступ.

Все дело в том, что Ваня был болен и об этом знали только Костров и я. Он скрывал свои приступы от родителей, учителей. Он утверждал, что родители его не поймут, а учителя отправят в психушку. Все потому, что приступы его были не обычными. Еще в прошлом году, когда меня наказали и оставили после уроков рисовать классную доску, Костров с Ваней дежурили и у Вани случился первый раз приступ. Честно говоря, это было страшно. Он тогда не понимал, что происходит. Он слышал голоса, а мы нет. Мы тогда подумали, что он нас разыгрывает. А когда до всех дошло, что это правда – нам стало страшно за него. Мы думали, что у него шезефриния.

Он говорил, об числах, о непонятных уравнениях. Нам тогда самим было плохо. Но потом, когда у Ванюше все закончилось и мы поняли, что он в себе – мы успокоились. Ровно до второго приступа. Это уже было после физкультуры. Опять он слышал про какие-то числа. В этот раз Мишка ради интереса все записал. Но потом, он так и ничего не понял. «Белеберда в чистом виде» - сказал он. И так, в течение года Мишка ради смеха все, что слышал Ваня записывал. И уже у него была собрана целая тетрадь неизвестных уравнений. Мишка даже начал прикалываясь их решать и находить аналоги нашим уравнениям...

Мы не понимали, что за болезнь у Вани. Я его раз сто уговаривала идти к платному психологу и сдать тесты на ясность ума, так мы бы просто отсекли признаки сумасшествия. Но он не хотел никуда идти и обрывал все разговоры на эту тему. Костров же, чтобы утешить друга выдвинул теорию, о пришельцах, мол это они с ним связываются, чего-то хотят цифрами сказать. И он- Костров настоящий физ-мат поможет своему другу. Никто из нас не догадывался тогда, насколько его теория была близка к правде.

Глядя на Ваню, я замерла и не долго думая, обратилась к учителю:

— Тихонову не хорошо…

Учитель участливо взглянул на ученика:

— Тебе действительно плохо?

Ваня не отвечал. Я видела как он почти теряет сознания. В голове даже пронеслось, что необходимо вызвать скорую помощь.

— Злата, проводи его в медпункт, — велел мне учитель.

— Я?... — тогда я немного растерялась.

— Я ей помогу! — быстро среагировал Костров. Мы взяли Ваню под руки и вывели под шушуканье одноклассников. В коридоре мы его посадили на лавку. У него глаза сделались похожие на кристалл, сам он побледнел, губы высохли. Он смотрел не на нас, а сквозь стены. И лихорадочно сказал:

— Я вижу их…

— Что? — Мишка видимо верил ему, хотя я сомневалась. Мое сердце сжималось, думая, что его болезнь прогрессирует.

— Формулы… Они вокруг. Они носятся. Я не понимаю… к чему они… Расчеты… Расчеты… Это расчеты. Они говорят. Там… — И Ваня недоговорив пал на плечо друга. Я как идиотка разревелась, присев на корточки и гладя его руку.

— Э! Колоскова, — Мишка был серьезен. — Перестань его как покойника оплакивать, а то я сам поверю, что он концы отбросил.

— Но он…

— Что он? Он не псих…

— Я знаю, что он не псих! — закричала я и увидела как Тихонов очнулся. Я быстро отстранилась от него. Ваня протер глаза и обратился к Мишке:

— Записывай новую информацию. Криволесье. А 22: 04, Б 12: 66.

Мишка достал из под кофты тетрадь, в которой была закреплена ручка. И стал записывать.

—Дай свою тетрадь, — Ваня буквально вырвал ее из рук друга. И стал исправлять старые формулы и некоторые решения.

— Так здесь не математика, а химия! — Удивился Костров. — Что ты буквы не те сказал? Я бы по буквам понял какую формулу подставить. Значит другая картина получается…

Пока они корпели над записями и формулами, я пошла к автомату купить Ване воды. Идя по коридору я думала, о том, что Мишка возможно слишком серьезно к своей теории относится. Он совершено не беспокоится, что возможно Ваня сильно болен и надо это лечить… Нет, я не верила, что он псих… Просто я не знала как с этим поступать. Они как дети, на полном серьезе записывали все ведения и даже Костров в этом находил что-то… Но это же дурачество!

— Нет, никаких изменений, — я узнала голос нашей психологички. Психологичка- единственный педогог-психолог в нашей школе. Ее занятия нам были очень интересны. Мы все ее любили.

— Да, опять Информатор не поступал ни в медпункт, и ко мне его не приводили, — послышалось как в аппарате бухнула жестяная банка. Похоже она разговаривала по телефону и покупала напиток. — Я понятия не имею, как учителя такое пропускают! Значит, ваши расчеты не верные и у нас Информатор не учится. Я хорошо работаю!

Психологичка пошла по коридору в свой кабинет, а я осталась размышлять над услышанным. Мне показалось, что это все как-то связано со мной, но как? И доказательств не было- только предчувствие. «Информатор» - крутилось в моей голове.— «Это кто? Человек получающий информацию, но который должен был попасть медкабинет или к психологу. Прямо как Ваня!» — осенило меня. Но зачем ей «Информатор»? Кому он понадобился? И кто он такой? Какую он информацию несет и для кого?

Я замерла над аппаратом, забыв зачем вообще сюда шла. Все было слишком запутано и неправдоподобно. Я купила Ване чай и постаралась выкинуть все из головы. Когда пришла назад, то увидела как Мишка формулами исписал всю тетрадь и даже обложку:

— Это какой-то новый вид сплава…— задумчиво сидел Костров. — Если расчеты верные, то можно в лаборатории поэкспериментировать.